Дворянство. Том II. Ступай во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце концов, они расцепились, бретер мягким, плавным движением встал, тяжело дыша, тряхнул головой, сбрасывая с лица прядь волос - лента распустилась в драке. Дворянину пришлось куда хуже, бретер выбил ему глаз, несколько зубов и сломал нос.

Тот, что с резаной шеей, все еще стоял, опираясь на стол, пытался зажать глотку. Бретер почувствовал острое желание закончить бой красиво, отсечением головы, благо положение для удара было идеальным. Но жестоким усилием воли задавил голос бретерского форса и решил вопрос проще, практичнее, без демонстраций.

- Все бы вам на лошадках скакать да копьецом размахивать, - сообщил он, отдышавшись, последнему из убийц. Тот был в шоке и никак не мог решить, что для него опаснее – изувеченная физиономия или проколотая нога. Возился на полу, словно перевернутый жук, хватаясь попеременно за то и другое, подвывая от страха и боли.

В дверь продолжали колотить, прочное дерево трещало и собиралось вот-вот развалиться. Но больше всего Раньяна удивлял, тревожил и в то же время обнадеживал шум настоящего боя со стороны внутреннего двора. Если заговорщики не сумели одним махом достичь победы, и началась схватка, то появляются шансы…

- Я оставлю тебя в живых, - пообещал бретер, вытирая саблю куском рукава, оторванным от чужой куртки. – Если скажешь, где сейчас Артиго Готдуа.

Раненый дернулся, что-то просипел, почти неразборчиво, но бретер услышал и понял.

- Мне нет резона тебя обманывать. Ты больше не опасен и не нужен. Поклянись именем Пантократора и честью семьи, скажи правду – будешь жить. Если хватит денег на колдуна, морду поправишь.

Раньян хотел добавить, что одноглазость для мужчины - это даже красиво. Если уж Карнавон исхитрилась превратить изъян в оригинальность, то кавалеру сам Бог велел. Главное подобрать хорошую повязку, чтобы выглядела зловеще и опасно. Но решил, что это лишняя трата слов и времени.

Пока бретер заново перевязывал волосы и дополнительно стягивал их платком, аристократ булькнул, отплевался кровью, затем неожиданно внятно прохрипел:

- Северный дом… Второй этаж… Бархатные покои. Там не ошибешься.

- Клянись, что не врешь, - потребовал бретер, и раненый исполнил указание.

Несколько мгновений Раньян думал, что в данном случае более весомо – данное слово или кровные узы? Раненый дворянин ему и в самом деле был не нужен, но вдруг расскажет, куда собрался убийца короля? И вдруг будет возможность пробраться в указанные покои тихо?

Не тратя слов, бретер взял рукоять обратным хватом и ударил раненого сверху вниз, точно в шею, пригвоздив к паркету, как жука булавкой.

Теперь надо было бы позаимствовать у кого-нибудь кольчугу, надеть чужой пояс, помолиться и приготовиться к дальнейшему, но время истекало. Дверь упадет не со следующего удара, так через пару-другую и, судя по шуму, за ней ждет большая компания.

Бретер посмотрел на остывающее тело короля, на живописно разбросанных телохранителей, кои ненадолго пережили собственное предательство. Затем перевел взгляд на дверь, которая именно в эту секунду, наконец, поддалась и начала разваливаться, открывая физиономии королевской охраны и слуг – испуганные, тревожные, злющие, в общем, палитра чувств была представлена широко.

Бретер подобрал один из кинжалов, сунул за пояс. Встал напротив двери в классическую гвардию для боя двуручным клинком. Мелькнула непрошенная и очень здравая мысль: а может ну его все?.. В потайной ход не скрыться, но есть окно, да и бежать из дома всяко проще, нежели пробиваться с боем через всю резиденцию за собственной смертью. Бретер скорбно улыбнулся, топя мгновение слабости в презрении к самому себе.

- Монгайар сумел, - прошептал Раньян. – И я справлюсь. Я лучше Жнеца.

Впрочем, он хорошо понимал, что на этот раз все – запас удачи выбран до сверкающего чистотой донышка.

* * *

- Таким образом, остается…

Маркиза Биэль замерла, откинув голову и чуть приоткрыв рот – живая статуя «внимательно прислушивающийся человек». Графы Эйме-Дорбо тоже застыли, в свою очередь, уставившись на маркизу. Поначалу не было ничего, лишь обычный, неприметный шум большого и богатого дома, который давно уж превратился в крепость. Легкие шажочки слуг, пытающихся быть как можно тише и незаметнее, звон посуды в столовой, где сервируется поздний ужин, бряцание оружия патрулей за стенами и так далее. Графская чета переглянулась, на пожилых морщинистых лицах замерло единое выражение «императорский эмиссар чудить изволит».

Ударил колокол. Ему отозвался другой, подальше, затем третий. Лишь после этого стало понятно - улицы Пайта отнюдь не сонно-безмятежны, просто шум толпы накатывал потихоньку, так что ухо незаметно к нему приспосабливалось и не отмечало изменение.

- Что это значит? – резко спросила маркиза.

Графы опять переглянулись и синхронно ответили:

- Мы не знаем. Сейчас узнаем.

Доверенный секретарь, не дожидаясь команды, выскользнул из полутемной комнаты, где высокие договаривающиеся стороны шлифовали последние детали большого плана. За окнами застучали копыта, стали более-менее тревожно перекрикиваться стражи. Кажется, начали прибывать гонцы, причем сразу с нескольких сторон. Вдалеке резко засвистела сигнальная магическая ракета.

- Господа, - Биэль забарабанила пальцами по столу. – Вы заверяли меня, что в этом городе мышь не чихнет без вашего ведома и дозволения.

Неприятная, многозначительная тишина охватила кабинет, в нее стучался шум с улицы, но вяз, как в паутине.