Дворянство. Том II. Ступай во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сказано – делано, Елена предупредила Витору, куда слать гонца в случае экстренной надобности, а затем отправилась в первую за много дней дальнюю вылазку из дома. Барнак, разумеется, приехал верхом и в сопровождении конного слуги. Слугу просто ссадили, оставив дожидаться хозяина, и Елена с относительным комфортом поехала верхом. Относительным, потому что конь был не «домашним», а многоцелевым, управлять им оказалось непросто. Женщина быстро утомилась обуздывать норовистую скотину, а нога разболелась еще сильнее. Впрочем, альтернативой было или отправиться пешком (медленно) или на коне Гигехайма, в обнимку с рыцарем (предосудительно). Так что Елена жалела о скоропалительном решении, но держала марку.

Одно хорошо – добрались быстро и без эксцессов. Однако недолгое путешествие оказало на Елену гнетущее впечатление, заодно продемонстрировав, как много она пропустила за время отлеживания. Прежде столица была просто неприятным ареалом, где при некотором желании, а также настойчивости все же находились интересные и приличные места с развлечениями. Теперь же столица откровенно пугала.

Над тесными улицами Пайта сгустилось мрачное ожидание чего-то, а горожане, и прежде не бывшие рекламой дружелюбия, казались еще более тревожными, недовольными. Елена отметила, что слишком много пьяных, учитывая будний день. Вдоль стен буквально толпились мужчины и женщины, плохо одетые и голодные на вид, готовые хвататься за любую работу. Так же отчаянный и в то же время тоскливый вид был у мелких подмастерий и учеников, которые не имели постоянной службы и нанимались на день или единоразовую работу. Судя по всему, каждый в столице проникся новыми веяниями, причем в массе своей люди не ждали ничего хорошего. В противовес печальным и тревожным горожанам, немногочисленные господа жизни (в первую очередь мастера и ученики, имевшие твердую «прописку» в цехе) откровенно радовались и не скрывали этого. Временами кто-нибудь провозглашал здравницу и хвалу Его Высочеству, а также Их Милостям, которые, в конце концов, очистят город от нечистот – во всех смыслах. Подобные «тосты» встречались гробовым молчанием, в котором читалась лютая и в то же время бессильная злоба.

Очевидно мысль о том, что все это может рвануть ежечасно, пришла в голову не только Елене, потому что на улицы вышли, кажется, все до единого дружинники и наемники графов. Притом уживались они вполне бесконфликтно, хоть и глядели друг на друга волками. Надо полагать, и солдаты, и командиры отлично понимали, что сейчас главный враг – не визави с кокардой неправильных цветов, а страшная, молчаливая толпа, собранная из тысяч горожан, каждый из которых ежечасно примеряет на себя тяжкий удел нищего изгнанника.

В общем, не осталось и следа от праздника, что начался с победы императора Оттовио черт знает где и непонятно над кем, а кульминации достиг во время торжественного приема у короля. Однако рыцарь есть рыцарь, поэтому на Елену разве что косо поглядывали и уж тем более никто не пытался остановить маленькую процессию.

Заминка возникла только единожды, когда пришлось обождать, пропуская целый конвой из пары десятков конных воинов и нескольких повозок с каретой. Судя по всему, какой-то негоциант решил, что городской воздух ему вреден и покидал столицу, прихватив добро, а также семью. Повозки катились, из-за каретных занавесок виднелись испуганные лица, все девчонки, наверное купчину Параклет сыновьями не одарил. Охрана выглядела очень боевито и сурово, смотрела орлами, воинственно топорщила усы, кавалеристы демонстративно хватались за оружие при любой попытке кого бы то ни было подойти. В общем, все выглядело… вроде бы нормально. Однако Елена никак не могла избавиться от странного ощущения - что-то здесь ненормально, что-то неправильно, хотя пытается казаться обычным.

Примерно как с попытками осознать проблему кесарева сечения, мироздание будто подкинуло женщине тест на внимательность. Посмотри картинку и пойми, что в ней лишнее… или наоборот, чего не хватает. Елене было в высшей степени безразличны и купец, и его семья, и, тем более, наемное сопровождение, но взгляд скользил по конвою, будто намыленный, не цеплялся, как положено. А должен бы. Женщина никак не могла понять, чего не хватает на картине, и потихоньку злилась.

Барнак проводил кавалькаду странным взглядом, где смешались жалость, печальное понимание неизбежного и, как ни странно, презрение. Елена решила, что здесь, наверное, сложные аспекты внутрисословных или даже межсословных отношений и воздержалась от ремарок. Хотела расспросить позже, но тут и процессия закончилась, они тронулись дальше, а потом женщина попросту забыла о мимолетной встрече.

Вдовы не оказалось дома, но слуги впустили гостью сразу и без малейших возражений. Точно также пропустили, даже проводили со всем почтением в святая святых – кабинет и библиотеку покойного мэтра. Дом был темен, весь завешан трауром и пропах можжевельником, его ветви полагалось жечь в память о мертвых и у двоебожников, и у верующих в Пантократора.

Елена уже настроилась на долгий и бесполезный поиск – как раз в общей тенденции мрачного и нерадостного дня. Однако искомое нашлось почти сразу, очевидно дело Гигехайма было среди последних, над которыми работал адвокат. Четверти часа оказалось достаточно, чтобы просмотреть записи, понять суть вопроса и захватить документы с собой.

- Держи, - за воротами она протянула Барнаку несколько перевязанных шнурком свитков. – Здесь все.

- Все? – уточнил слегка растерянный кавалер.

- Да.

Елена два-три мгновения героически боролась с жадностью, и совесть победила.

- Вознаграждение отошли вдове.

- Хорошо, - озадаченно согласился Барнак, глядя на бумаги с тщательно скрываемой, но все же очевидной растерянностью. Очевидно, несмотря на близость с Алонсо, знание правил и законов не относилось к достоинствам юноши.

Елена скупо улыбнулась и кратко объяснила суть лазейки, найденной Ульпианом.

- Есть одна возможность. Старый обычай «усыпления» благородного состояния, - она развернула один из листков, прочитала. – «Дворяне, которые торгуют и с этой целью образуют товарищество, вполне могут сделать сие, однако с обязательным уведомлением королевского судьи, ближайшего к месту их проживания. На время продолжительного совершения торговли и образования товарищества его участники остаются носителями благородных фамилий, однако их привилегии усыпляются, подобно тому, как увядает росток в зимнюю пору. Товарищи облагаются тальей, косвенными сборами и ротюрными податями так же, как если бы они были урождены в третьем сословии. Кроме того хорошо будет, если каждый из них назначит в установленном порядке поручителя и управляющего делами владения на время, пока сам будет заниматься делами товарищества. Ибо отправление означенных действий человеком чести, который, однако же, ведет жизнь, достойную купца, премного сложностей повлечет». Понимаешь?

- Кажется, понимаю, - наморщил лоб Гигехайм. – «Усыпление» это понятно, а там есть, как все сделать обратно?

- Есть. «Товарищи вольны вернуть себе упомянутое дворянское достоинство и привилегии оного, когда и как только им заблагорассудится, оставив означенные торговлю и товарищество, и сделав на сей предмет заявление перед королевским судьей, ближайшим к месту их проживания. Наилучшим будет, ежели судья окажется тот, что засвидетельствовал предшествующее изменение. Подобное заявление следует записать в реестре канцелярии суда, а после, отметив надлежащими печатями, отправить в дворянскую апеллу сообразно месту проживания того, кто намерен вернуться к прежнему состоянию. После отправления указанных действий товарищи перестанут считаться товарищами, а также торговцами, купцами и представителями иных занятий, они смогут располагать собой и жить далее без укоризны и ущерба репутации, как подобает благородным людям».

Затаивший дыхание Барнак облегченно выдохнул с видом очень счастливого человека.

- Ну и ссылки на много-много законов, - подытожила Елена. – Еще тут написано, что правило это общее на всей Ойкумене, но в прочих тетрархиях не применяется, поскольку для возвращения в дворянство нужно королевское реабилитационное письмо... Не знаю, что это, но звучит грозно. И, наверное, получить его непросто. А у вас, на юго-востоке, достаточно лишь предстать перед местным королевским судом и заявить о возврате к дворянскому образу жизни. Больше ничего не требуется. Уведомительная процедура.

Последнее она добавила от себя, переведя дословно с русского, благо все нужные слова имелись.

- Коситься будут, - немного огорчился Барнак. – Все равно будут.

Елена поискала местный аналог «вам шашечки или ехать?», не нашла и красноречиво промолчала.

- Но это решение, - подвел оптимистичный итог Гигехайм. – Все-таки решение. Главное, что по старинным обычаям.

Он обозначил поклон женщине и добавил:

- Завтра я пошлю вдове награду. Она будет достойной.

Елена кивнула, осторожно правя конем. Норовистая скотина по-прежнему своевольничала, однако то ли наездница притерпелась, то ли практика наработалась, но теперь дело шло проще. Так, в разговорах и раздумьях, лекарка и рыцарь вернулись обратно. Женщина порывалась расспросить, как там Алонсо, однако не решилась. Она подумала, что если бы Гигехайм хотел, то сам давно рассказал бы. Дважды Елене казалось, что Барнак в свою очередь порывается что-то ей сказать, но молодой рыцарь в последние мгновения сдерживался, хотя нужные слова буквально плясали у него на языке. Может, стоило чуточку подбодрить кавалера и узнать какую-нибудь интересную вещь, однако Елена сосредоточилась на верховой езде. Женщина стала понимать, что всадник управляет больше поворотами корпуса, нежели упряжью, передавая на хребет лошади движения собственного тела. А потом было уже поздно.