Семья волшебников. Том 2: читать начало книги онлайн

Астрид весело крутила педали. Спицы сверкали на солнце, мимо проносились луга и поля. Слева долго тянулась яблоневая роща Рокуалли, справа воздвигся и остался позади дуб-великан Пордалли.

Велосипед Астрид подарили на Добрый День, и она мгновенно научилась на нем кататься. В принципе, она уже могла и просто летать в школу на собственных крыльях, те за лето совсем окрепли, но ей хотелось похвалиться своим новеньким иномирным великом.

Весь прошлый год Астрид ездила в школу в карете, но теперь она для этого слишком большая. Ей целых семь, она второклассница. Может добираться до Радужниц сама, и ей не нужно сопровождение коня-фамиллиара.

Хотя ездит велосипед не так быстро, как карета. Та прямо летала… когда ее тащил Сервелат. Однажды Астрид ради разнообразия прокатилась с Булочкой, но та ее разочаровала. Очень быстрая, но все-таки обычная лошадка, она скакала так долго, что Астрид опоздала. Ее это не слишком огорчило, но все равно.

А вот Сервелат быстрый, как ветер. И летать умеет. Но теперь Астрид и сама хорошо летает, да еще и велик у нее есть, так что в услугах Сервелата больше не нуждается.

Бедный. Скучно ему будет теперь. Он, конечно, на самовыгуле, постоянно бегает с Булочкой по лугам и лесам, но все равно без Астрид ему будет скучно, они за прошлый год сроднились.

Ну ладно, может, когда будет плохая погода, она снова будет ездить в карете. Как маленькая принцесса. Но сегодня погода хорошая, только началась луна Вепря, первый день второго класса… и Астрид уже видела впереди жирного Огуса.

Тот как раз отнимал у какого-то первоклашки вкусный кекс.

Жирный Огус очень хитрый и на самом деле трусоватый. Он никогда не обижает детей волшебников и других важных шишек. Только детей их слуг и других немогущих, которые живут и работают в Радужницах. Сам-то он сынок заурядного волшебника, и сам заурядный во всем, кроме размеров и подлости. Раньше он подлизывался к пятиклашкам и водил с ними дружбу, но теперь он сам пятиклашка, так что считает себя королем школы.

Но он еще кое-чего не знает. Астрид почти приехала.

— Привет, жирный Огус! — крикнула она, тормозя рядом. — Смотри, какой у меня велик! А зачем тебе этот кекс? Ты же и так жирный! Свинтус!

Огус уставился на велосипед. Завистливо, как все, кто его видел. В Мистерии таких нет, мама принесла его из-за Кромки, но все думают, что это гремлинская машинка.

— Что такое «велик»? — спросил Огус.

— Какой же ты тупой, Огус, — снисходительно сказала Астрид. — Это то, что ты видишь перед собой. Вот он, красненький и со звоночком.

— Я вижу маленькое храково отродье, — угрюмо сказал Огус.

Астрид бы врезала ему, но тут как раз явилась мэтресс классная наставница и позвала всех на первый урок. А Астрид нельзя бить других детей на глазах у взрослых. Даже если те этого заслуживают и им это полезно. Потому что в прошлый раз мэтресс классная наставница нажаловалась маме, а мама напорола Астрид, приговаривая, что если Астрид кого-то случайно убьет, то папу засадят в Карцерику, а их выгонят из мира смертных, и им некуда будет пойти.

Астрид тогда сказала, что случайно она никого не убьет, мама может не волноваться. Но мама все поняла, и папа тоже все понял, и тогда Астрид напороли еще сильнее, потому что убивать кого-то нарочно еще хуже, чем случайно.

Порка на Астрид действует. Порка — самый надежный метод воспитания. Мама иногда делала эти жалкие попытки слабаков и тюфяков просто поговорить и объяснить, что такое хорошо и что такое плохо. И Астрид понимала, что мама — омежка, и ничего она Астрид не сделает, так что можно творить что хочется.

Но потом мама начинала Астрид пороть, и все сразу становилось на свои места.

А жирный Огус знает, что Астрид нельзя никого бить, иначе он никогда в жизни не стал бы ей говорить такие злые вещи. Потому что он дряблый трус и дерзит только тем, кто его не ударит.

И хотя ему уже десять, а Астрид только семь, он все равно ее боится. И правильно делает, так и должно быть.

Сидеть за партой во втором классе оказалось ничуть не лучше, чем в первом, а в чем-то даже и похуже. Тупая арифметика, циферки складывай, вот и вся забава. Такое только Мамико нравится, но Мамико тут нет, и слава Древнейшему. Она сегодня тоже в школу пошла, но в другую, которая в Валестре. Какую-то кудесную, для самых одаренных. Для вондеркондов, для гениев-кирениев.

Хотя без Мамико немного скучно. Она прожила в усадьбе до конца лета, пока ее мама и отчим куролесили где-то после свадьбы. Летали на какие-то острова, еще где-то развлекались, а Мамико скинули на Астрид… сначала вместе с Зогой и Дзютой, а потом орчата уехали, но зато вместо них Эммертрарок нечаянно призвался. Но им всем вместе было даже веселее, они аж две луны играли, гуляли, купались, смотрели аниме и дрались с правнуками Инкадатти, пока и Эммертрарока тоже не увез вехот.

И Вероника еще с ними была. С Вероникой не так весело, как с Мамико, Зогой, Дзютой и Эммертрароком, потому что Вероника еще совсем маленькая и тупая, но зато она умеет делать штуку, так что ее снисходительно брали с собой.

Но вчера и Мамико тоже забрали. Вчера у Астрид был день рождения, они напоследок повеселились, и дядя Вератор тоже самопризвался вместе с мамой Мамико, и принес подарок, зато забрал Мамико. Так что сегодня она в какой-то другой школе учится, и все ахают: ах-ах-ах, какая умная Мамико, как хорошо она знает арифметику! Скоро она построит японский суперкомпьютер, залезет в меху и улетит спасать Бартаэлон!

Астрид нравилось аниме про гандамов. Они кудесные. Как механические гохерримы.

А подарок дядя Вератор какой-то тупой подарил. Девчачий набор для бисероплетения.

Вот видно, что он ее плохо знает. Где бисероплетение — и где Астрид?!

Но она, как хорошая девочка, поблагодарила его за подарок и сделала книксен. Мама с папой когда-то учили ее, что если тебе кто-то что дарит, то надо отдариваться. Но потом Астрид узнала, что можно просто сделать книксен, и это все равно будет вежливо. А книксенов у Астрид полно, и их не жалко.

Арифметика… Один жеваный комочек, да два жеваных комочка, да три жеваных комочка, да еще шесть, да еще десять, да еще три… итого шестнадцать жеваных комочков или, возможно, восемнадцать. Лень пересчитывать.