Семья волшебников. Том 2: читать начало книги онлайн

— А почему не летаешь? — застенчиво спросила Мамико.

— Потому что я принцесса, а принцессы ездят на каретах, а не сами летают, — объяснила Астрид и сделала книксен.

— А почему ты принцесса?

— А потому что.

— А я тоже принцесса?

— Ну и ты тоже, — щедро согласилась Астрид после недолгих раздумий.

Она узнала, что Мамико в школу не ходит, и немножко позавидовала. Правда, оказалось, что вместо школы у нее мама, которая хочет, чтобы Мамико была лучше всех, поэтому заставляет учиться по книжкам, компьютерам и кэ-сети. А еще у нее есть брат-гхьетшедарий, который с рождения знает все и еще немножко, все время глумится над другими детьми, и от этого мама выходит из себя, потому что ее Мамико-тян должна быть лучшей во всем, абсолютно во всем.

— Так уж во всем? — усомнилась Астрид. — А ты умеешь умножать и делить, например?

— Конечно. И корни извлекать.

— Корни извлекать я тоже умею, но мы не о ботанике говорим, — снисходительно посмотрела Астрид.

— Ну да, мы о математике, — не менее снисходительно посмотрела Мамико. — Смешная шутка.

Астрид заподозрила, что где-то ошиблась, но не подала виду. Ошибки нельзя признавать, потому что пока ты их не признал — ты прав. Ее этому маму учила, а папа ругался, что детей надо учить хорошему, а не тому, чему все и так учатся сами.

— Я не хочу создавать ей ложную картину мира, — объясняла тогда мама. — Разве не проще будет, если она с самого начала усвоит, что никто никому не нужен, кроме самых родных, что никто не хочет отвечать за свои поступки, и что все будут хотеть от нее больше, чем готовы дать сами? И вообще, показать хоть в чем-то слабость — это дать другим преимущество над собой. Тебя, может, и будут считать добрым, но используют это для своей выгоды, а вовсе не вознаградят просто за то, что ты добрый. Потому что они-то не добрые.

— Кто «они»? — спросил тогда папа.

— Все, кто тебя не любит. Большинство.

— Но я же хочу, чтобы меня все любили! — топнула тогда ножкой Астрид.

— Но ты можешь надеяться только на поверхностные проявления любви, — объяснила мама. — Это не любовь, а симпатия, которая означает только то, что люди надеются, что получат от тебя что-то хорошее, и будут соответственно себя вести.

— А они получат? — спросила Астрид.

— От тебя зависит. Хочешь — получат, не хочешь — не получат. Но вести себя надо так, чтобы они всегда надеялись, что все-таки получат. Может, просто не сейчас. Пока они на это надеются, они не причинят тебе вреда, и от них самих можно будет что-то получить.

Это было разумно, и Астрид это запомнила. Папа, правда, сказал, что мама учит ребенка ужасным и отвратительным вещам, но мама спросила, в чем она неправа, и папа сначала бормотал что-то про дружбу, социун и взаимнопомощь, а потом стал орать.

А потом они оба стали орать.

Но когда они закончили, папа подошел к Астрид и сказал, что у мамы просто когда-то был тяжелый период в жизни, поэтому у нее циничные взгляды на мир. Но Астрид не обязательно во всем следовать ее советам. И добавил, что доброту необязательно проявлять с расчетом на вознаграждение, потому что тогда ты будешь часто разочаровываться, потому что смысл доброты не в этом.

А мама еще добавила, что люди к тому же часто чувствуют, когда доброту проявляют неискренне, и им это не нравится. Так что лучше быть искренней, если уж решила быть доброй.

Теперь добрая Астрид отчетливо это вспомнила и искренне предложила Мамико:

— Пойдем порисуем. У меня есть мелки и шоколад.

— Мелки для мелкоты, — произнесла Мамико. — У тебя есть кисти и тушечница?

Это все у папы нашлось, и Астрид стала завистливо смотреть, как Мамико рисует ивы и птичек. А потом решила сама что-нибудь нарисовать, но быстро поняла, что так же красиво не сумеет, так что нечего и стараться. Вместо ив и птичек она просто намалевала смешные каракули и добавила побольше кровищи. А поскольку тушь была только черная, кровищу она нарисовала томатным соусом. Енот как раз приготовил пасту.

— Здесь я, а тут все мои враги, — объяснила Астрид вежливо слушающей Мамико. — Кланос, жирный Огус, Пирилла и еще там мелочь всякая копошится в уголке.

— А почему они все в кетчупе? — спросила Мамико.

— Это кровища, она хлещет из их ран. Вообще, положу потом этот рисунок Кланосу на окошко. А то он скоро в Клеверный Ансамбль навсегда уедет, пусть у него будет память обо мне.