— А ты откуда знаешь, как меня зовут? И вообще, я Мария, — я считала, что интонацией моего голоса можно порезаться.
— Вот будет тебе лет тридцать, тогда и будешь Марией, а пока ты соплюха, — он хмыкнул над моей явно перекосившейся физиономией. Я так и знала, что он остановился для того, чтобы посмеяться.
Я разозлилась. Разве так можно? Кто он вообще такой, чтобы так разговаривать со мной? Он просто-напросто обычный хам. Такой безумно привлекательный хам, по которому я тайно вздыхала. Но этот факт ещё больше разозлил меня. Он такой же, как и все эти предатели, смеявшиеся над беззащитной девчонкой, лежавшей в луже.
Я вскочила с лавки, сжав кулаки и не обращая внимания на боль в ноге. Если бы человек мог метать молнии или искры, то я бы подпалила эти аккуратно уложенные гелем волосы на его голове. Мои губы сжались в тонкую линию, пытаясь сдержать не прилично грязные слова, рвущиеся наружу. Глаза щипало. Не хватало ещё разрыдаться перед ним.
— Оу-оу! О чем бы ты не подумала, остановись. Ты похожа на разбушевавшегося чихуахуа, — Митька поднял руки в примирительном жесте. Попытка успокоить провалилась с треском. Его задорная улыбка была последней каплей.
— Да… пошёл ты… — мой голос дрогнул, и предательская слеза всё же скатилась по щеке.
Глава 2. Маша
— Да сядь ты! Успокойся, мелкая, — Митька раздраженно скривился, словно не ожидал такой реакции.
Я стояла, тяжело пыхтя, и глядела на него сверху вниз. Парень же вновь расплылся в самодовольной улыбке, как будто опомнившись и нацепив маску. Раскинул вальяжно ноги. Всем своим видом он показывал, что чувствует себя «в своей тарелке». Даже солнечные очки на нос нацепил, играя роль плохиша.
— Чего тебе, Дим?
— Кто тебя так? — он кивком указал на разбитую коленку, при этом не выглядя особо заинтересованным. Словно спросил от скуки.
— Упала.
— Не звезди, соплюха, — он повернул голову в мою сторону.
Я же гордо задрала подбородок чуть выше, помня мамины слова. «Как бы тебе больно и обидно ни было — ты не должна показывать свою слабость». Она права. Я понимала, стоит показать, что у тебя совсем нет брони на сердце, тут же в него воткнут нож и повернут рукоять.
Поэтому, как бы ни дрожала внутри моя душа, и как бы ни просилась истерика вырваться наружу, я сжала зубы и с вызовом посмотрела на Диму.
— А что? Тоже хочешь посмеяться?
Пусть я и была наивной и верила в доброту несмотря ни на что, но в отношении таких нахальных красавчиков у меня сложилось стойкое мнение. Он знал себе цену. Девчонки нашей школы тайно вздыхали, глядя на него влюблёнными глазами. Зная это, он опустился до того, чтобы вот так просто общаться с, мягко говоря, не самой популярной мной, сидя на расстоянии вытянутой руки. Здесь что-то явно было не так.
В голове сложилось два варианта. Либо он посмеётся, глядя на мою напускную браваду и грязную юбку. Либо безразлично пожмёт плечами и уйдёт.
Но сосед меня удивил.
— Ты на клоуна не похожа, Мань. Ты похожа на испуганную девчонку, которая никак не вписывается в местное общество, — его тихий голос успокаивал мои расшатавшиеся нервы. Он словно глядел в самую суть. Словно знал меня.
Мне хотелось слушать и слушать, как он говорит без всяких издёвок и попыток обидеть. Словно мы были близкими друзьями и ему было до меня дело.
Так хотелось верить этому человеку. Хотелось хоть на кого-то положиться. Доверить совсем ещё детское ранимое сердце, которое каждый может ранить обидным словом. Мне было необходимо знать, что я не одинока в этом мире.
— Диман! Ты идёшь? — группка старшеклассников окрикнула Митьку.
— Догоню, — он повернул голову в их сторону.
Кожу на щеках начало щипать от стыда. Наверняка, парни будут подшучивать над моим соседом или стыдить, что он со мной возился. Но Дима не проявил и капли беспокойства.
Я прочистила горло, боясь, что дрогнувший голос подведёт меня.
— И что же? Ты хочешь меня защитить? — я с надеждой посмотрела на него, теребя край юбки.
— Нет, — всего одно резкое слово, а моё сердце замерло и упало куда-то за печень. Горло сжалось, не давая сглотнуть слюну от обиды. Наивная дура.
Я хмыкнула. Чего я ещё могла ожидать от него? Розовые пони с радужным хвостом, щипавшие травку в моей глупой голове, встали на дыбы и ускакали, унося с собой последнюю веру в человечность.
Он всё так же серьезно смотрел на меня, выдержав трагическую паузу, как в тех сериалах, что смотрела бабуля, пуская скупую слезу.