Исправить все (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мама угасла как-то совершенно неожиданно. Вечером она еще погладила по голове смертельно уставшего Гришку, больше похожего уже на скелет. Женщина просто гладила заскочившего ненадолго домой младшего сына и смотрела на него. Этот взгляд он запомнил навсегда.

— Что бы ни было, сыночек, ты должен жить… — проговорила она тогда, и поцеловав сына в последний раз, проводила его на работу.

Попав домой через день, Гриша нашел только остывший труп. Эмоций не было. Перед его глазами прошло столько мертвых взрослых и детей, что эмоции куда-то исчезли, сгладившись. Только метроном подсказывал — они живы, город жив. Только усталый голос Берггольц звал на бой. Заставлял снова подниматься и рабочих, и военных, и врачей. В городе осталось девять машин «скорой помощи».

Ленинградская гипертония… Страшная напасть, свалившаяся на измученных, дистрофичных людей убивала быстрее голода. Топлива не хватало, поэтому медгруппы отправлялись пешком с волокушами или тележками. Впрягаясь в саночки, врачи обходили сразу несколько адресов, если они находились рядом. Часто они находились рядом. Затем доктора Гришу перевели в детскую больницу, где убило сразу троих, и педиатров просто не было.

Алиментарная дистрофия… равнодушные глаза детей… «Я все равно умру»… «Дедушка Мороз, верни мне Машеньку»… Детей приходилось кормить иногда насильно. Молоко, такое разное — восстановленное, соевое, сладкое, порошковое… Все это было жизнью детского врача. Ежедневный подвиг. Дети с обморожениями, оторванными конечностями, голодные, уставшие. Доктор Нефедов видел смысл свей жизни в этих детях. Когда бежал с ними в бомбоубежище, когда кормил, когда рассказывал сказки. А враг все давил…

Вечером Гришка вспоминал ноябрь — вызовы на ДТП, ушибы в трамвайной давке, отравления. Когда стало нечего есть, отравлений стало больше… В декабре они работали, не уходя домой, да и сейчас, уже в детской больнице, Нефедов жил в больнице, пытаясь спасти детей.

Одна девочка ему казалась чем-то знакомой — двенадцать-тринадцать лет, судя по тому, что было записано, она не говорила, только смотрела с ужасом в глазах. Гришка знал таких и пытался отогреть ребенка всеми силами, что у него получалось, пока однажды девочка не исчезла. Это было странным, но искать ее никто не пошел, только проинформировали милицию.

В тот день ему приснился последний сон про Гарри Поттера — его разговор с мужчиной. О цене и шансе начать заново. Гришка даже не мог уже интерпретировать этот сон — детям очень нужны были витамины, поэтому медленно, постоянно оскальзываясь, доктор в халате, одетом прямо поверх полушубка, шел на окраину города, где из-под снега можно было достать трав, чтобы сделать чай или кисель для пациентов.

Глава 2

— Здравствуй, потомок, — высокий, на голову выше Гришки, мужчина смотрел на юношу.

— Не понял, — констатировал доктор Нефедов. — Я что же, опять сплю? Вроде бы только что шел.

— Ты погиб, доктор, — хмыкнул незнакомец. — Но твоя душа — это душа Гарри Поттера, желавшего переиграть свою жизнь.

— Интересно, — согласился врач, уже и не такие галлюцинации видевший. — И что теперь?

— В тот же мир я тебя поместить не смогу, — вздохнул мужчина в черном. — Для этого надо будет убить ребенка. Но миров много, и в одном из них Вернон забил мальчишку до смерти.

— Вы хотите, чтобы я занял его место? — поинтересовался Гришка, подумав, что у него предсмертные галлюцинации от голода и холода.

— Да, — кивнул незнакомец. — Постарайся в этот раз прожить свою жизнь.

Картинка мигнула, и Гришка оказался в полузаваленном бомбоубежище, в котором света не было. Такое тоже бывало, поэтому надо было ползти к выходу, пока еще есть воздух. Но все тело его прошила такая боль, что Нефедов просто потерял сознание. Гарри Поттера Вернон действительно забил, мстя за эльфа. Но вот магия, как всегда, принялась восстанавливать тело. Тело, у которого не было внутренних ресурсов. Но и сменившаяся душа совсем иначе воспринимала норму.

Гриша очнулся. Привычная подушка укрыла эмоции, полностью отключая их. Привычный голод ужалил изнутри острой болью, но снова ставший мальчиком доктор только сильнее сжал зубы. Осознавать, что стал тем, кто снился, было очень непросто, но сил удивляться просто не было. Нужно было встать. Как и каждое утро, нужно было встать, умыться и идти спасать малышей.

С огромным трудом поднявшись, доктор толкнул дверь странного места, где оказался, выползая на свет. Вдохнув-выдохнув, он медленно, по стеночке поднялся. Боль была только привычная — голод. Смутно знакомый коридор качался перед глазами, но где находятся удобства, Гриша откуда-то знал. Медленно, придерживаясь за стену он дошел до санитарной комнаты, чтобы замереть, лишь увидев себя в зеркало, расположенное над рукомойником.

Зеленые глаза на истощенном лице сказали Гришке, что ему не привиделось и он теперь действительно Гарри Поттер из своих снов. Мальчику в зеркале было лет десять с поправкой на истощение и общее состояние. То есть доктор стал ребенком. «Алиментарная дистрофия второй степени, прогноз так себе», — со вздохом отметил… по-видимому, Гарри. Припомнив свои сны, доктор понял, что живет у ненавидящих его фашистов.

Умывшись, Гриша, не принявший еще нового имени, так же медленно, по стеночке двинулся куда-то по направлению к кухне. Он помнил, что пацана не кормили, но надеялся найти хоть что-нибудь, пока не отобрали. Что можно и что нельзя в таком состоянии доктор помнил. Была надежда на кусочек хлеба.

— Мальчишка-а-а-а-а! — завизжала дородная женщина, смотреть на которую было просто противно, при виде мальчика.

В следующий момент страшный удар сзади вышиб сознание из доктора. Все стало черным и каким-то не страшным. А в это время двое взрослых в шоке рассматривали своего племянника. Его тонкие руки, обтянутые кожей, лицо, более всего похожее на череп, шелушащаяся кожа, глаза, кажущиеся выкаченными. «Ненормальный урод» выглядел стариком. Маленьким таким стариком, что вызывало у Дурслей просто ужас. Глаза мальчика открылись, но в них не было ни страха, ни эмоций, ничего. И от этого Петунье стало вдруг просто запредельно-страшно.

— Что это, Вернон? — тихо спросила женщина.

— Я не знаю, Туни, — покачал головой мужчина. — Выглядит, как…

— Если соседи увидят, будет тюрьма, — испуганная Петунья судорожно искала выход.

— Никто его не увидит… — пробормотал Вернон. — Я его выкину на свалку, никто не найдет…

— Фашисты… — проговорил Гришка. — Какие же вы фашисты. Будьте вы прокляты!

И дом содрогнулся. Что-то посыпалось сверху, а двое взрослых вдруг замерли там, где стояли, как будто их выключили. Убедившись, что на него не нападают, почувствовавший усиление слабости мальчик медленно поднялся на колени, чтобы потом встать и также не торопясь отправиться к холодильнику. Ему предстояло тяжелое испытание — не съесть то, что нельзя. Увидев лежавшую сверху черствую горбушку, Гришка схватил ее, чтобы откусить маленький кусочек.

— Что происходит? — раздался удивленный голос кузена. Необычно неагрессивный голос.