Исправить все (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Четыре года… — девочке было почему-то легко общаться с другом, что она полагала нормой.

— Всего-навсего, а потом у тебя снова появится выбор, — эта фраза Гарри заставила Гермиону задуматься.

Мальчик думал о том, что ничего о себе не знал. Даже мантия-невидимка, по идее, принадлежавшая отцу, была очень опасным, как оказалось, артефактом. Из-за нее Гарри даже в школе выглядел накормленным, ибо артефакт отнимал жизненные силы, используя их для своей работы. Оказалось, мантия совсем не была «Даром Смерти», а просто очень старым артефактом, рассчитанным на взрослого, а не на ребенка. Так что и здесь в жизни Гарри был обман.

***

Предстояло, пожалуй, самое страшное для Гарри испытание — «праздничный пир». Мальчик помнил, как плохо ему было всегда после этого пира, теперь-то он понимал, почему. Идя рядом с Гермионой, Гарри не мог не следить за небом, поморщившись от вида что Хагрида с фонарем, что видневшегося замка — отсутствие светомаскировки пугало. С трудом сдержавшись, мальчик сел в карету. Казалось — сейчас налетят.

Привычный метроном молчал, внушая дополнительный страх, но Гарри держал себя в руках, держал изо всех сил — рядом была девочка, нуждавшаяся, как он думал, в защите. Мальчику так думать было проще — эта мысль дисциплинировала, не позволяя задумываться. А перед носом на столе внезапно оказалось великое множество самых разных блюд. Они манили вкуснейшими запахами, заставляя тянуться к ним даже против воли, но Гарри понимал — нельзя. Жирная, острая пища, которую было просто нельзя и от этого слезы наворачивались на глаза.

Безумно сложно было удержаться. Не собрать в руки все, что видишь и жрать, жрать, пока не отобрали. Или же собрать, чтобы отдать детям. Голодающим уставшим детям в далеком году. С трудом взяв себя в руки, Гарри напомнил себе — нет никаких детей, полвека прошло. А ему сейчас такую еду было просто нельзя. Очень опасной для истощенного организма такая еда. И за столом, полном так завлекательно пахнувших блюд сжав зубы сидел бледный до синевы, мальчик. Эта пытка была страшнее пытки голодом, кошмарней падающих бомб, ужасней бегущего метронома.

Гермиона оторвалась от еды, увидев, что Гарри ничего не ест, да мальчик вообще закрыл глаза, чтобы не видеть. И тогда девочка наклонилась к нему.

— Почему ты не ешь? — тихо спросила она.

— Алиментарная дистрофия, — непонятно откликнулся Гарри. — Мне все это нельзя. Слишком жирное оно тут все. Или просто тяжелое.

— Почему нельзя? — удивилась девочка.

— Плохо будет, очень, — ответил ей мальчик. — Ты ешь, я потерплю.

Гермиона задумалась. Не верить Гарри у нее причин не было, поэтому девочка решила прочитать об этом, если найдет или спросить у родителей, если нет. Хотя мысль спрашивать родителей Гермионе не нравилась очень сильно. А вот Гарри смотрел по сторонам. Был спокоен профессор Флитвик, какой-то равнодушной мадам Спраут… женщина время от времени улыбалась в сторону своего факультета, но мальчик видел — мадам Спраут была неискренней. Кивнул мальчику профессор Снейп, будто почувствовав его взгляд и как-то очень недобро смотрела МакГонагалл. Локонса за столом преподавателей не обнаружилось, зато Дамблдор вызывал какое-то странное чувство.

Гарри присмотрелся, ему показалось, что Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор смотрит на него само с удовлетворением. Такой взгляд мальчик видел однажды — в Ленинграде. Арестованный милицией враг вот так же смотрел на девушку, что силилась подняться из снега, но никак не могла этого сделать — не хватало сил.

«Может ли Дамблдор быть врагом?» — внезапно подумал Гарри. Это надо было обдумать.

На столе тем временем появились десерты. Стараясь не думать о том, что в вазочках и тарелках находится что-то съедобное, Гарри набрал себе фруктов, начав их очень медленно жевать. От цинги его избавили гоблины, да и истощение у него сейчас тянуло максимум на первую степень, ибо ничто не берется ниоткуда, но вот голова кружилась, просто от обилия запахов. Мальчик порадовался тому, что эмоций нет, иначе он бы уже горько плакал. Доктор слишком хорошо знал, что такое «нельзя».

Наконец, ужин закончился, позволив выдохнуть. Фруктами Гарри тоже хорошо наелся, кроме того, это были необходимые организму витамины. Ну и в них абсолютно точно не было никаких зелий. Почувствовав подступающую усталость, мальчик вместе с Гермионой двинулся в сторону гостиной. А вот девочка недоумевала — совершенно никто не обратил внимания на болезненную худобу Гарри, как будто, так и было надо. Равнодушное лицо, отсутствие любых эмоций мальчика задевали, но девочка понимала, что это от него не зависит. А вот от чего подобное возможно, просто не знала.

Наконец, этот день закончился, можно было ложиться спать. И только укладываясь Гарри задумчиво посмотрел на пустую постель Рона Уизли — тот на ужине так и не появился. Мальчик понял, что в прошлый раз все прошло сравнительно спокойно. Возможно, Рону в этот раз просто не повезло?

Странным для Гарри показался еще и тот факт, что о Роне никто не спросил, просто совсем никто. Это было, по мнению мальчика, не совсем нормально. Точнее, совсем ненормально. Если бы в его бытность Гришкой кто-то так исчез бы, то уже учителям бы проходу не давали, а тут — всем как будто все равно. И такая тоска обуяла Гришку — по старой школе, по сверкающей на солнце Неве, даже по родной подстанции, которую разнес на кусочки шальной снаряд. Внезапно так захотелось хоть на секунду очутиться в довоенном Ленинграде. С этой мыслью мальчик погрузился в сон.

Глава 5

А ночью в сон снова пришла Блокада. Снова скрипели саночки по январскому снегу, везя тела на Охтенское кладбище, снова передавали вызова, и Гришка шел к пациентам. И вдруг сменилась картинка — больница и лица детей. Бегущие в убежище сестры… Картины были отрывочны, эпизодичны, они поднимались из памяти тревожа неспокойный сон ставшего мальчиком доктора, но в эти мгновения он кормил, согревал, рассказывал сказки, а над всем этим мерно стучал метроном и уставший голос в перерывах звучал из репродукторов.

«Скрипят полозья в городе, скрипят…

Как многих нам уже не досчитаться!

Но мы не плачем: правду говорят,

что слезы вымерзли у ленинградцев».(Ольга Берггольц)

Ленинградское радио не давало отчаиваться и лились строки голосом Ольги Берггольц, заставляя жить. Жить и бороться. Как боролся и доктор Нефедов, как боролись малыши, даже те, у кого больше не было сил. «Бедный ленинградский ломтик хлеба…» (Ольга Берггольц)

И снова он впрягался в санки, идя к своим пациентам…

Проснувшись, Гарри бездумно смотрел в потолок, привыкая к мысли о том, что Блокады больше нет. Поверить в это он не мог. Казалось — еще секунда и закричат раненным зверем сирены воздушной тревоги. Завоют в падении на город фугасные бомбы и выкрикнет диспетчер новый адрес. Но было очень тихо, тишину нарушало только дыхание спящих детей. Привычно встав, Гарри быстро переоделся. Было холодно, но не так, как той зимой — терпимо. Тяжело вздохнув, мальчик достал из сундука дневную норму. Маленький кусочек хлеба, самый сладкий, оказался во рту. Помня о том, что есть еще девочка, Гарри запретил себе брать больше.

Выйдя из спальни, он ожидаемо никого не встретил. В шесть утра гостиная была пуста. Сев у окна, чтобы увидеть опасность, мальчик уставился взглядом в серое небо, радуясь нелетной погоде. С неба моросил мелкий дождик и в такие дни бомбежек обычно не было.

Гермиона появилась неожиданно, она приветливо улыбнулась Гарри, сразу же предложив отправиться на завтрак, на что мальчик кивнул. Рона по-прежнему нигде не было видно, это уже наводило на мысли. А еще гоблины. Решившие ему помочь, но не формально, а — дав семью. Дав веру в то, что он не один. Тоже, на самом деле, плохо объяснялось, но вот объяснять Гарри не хотел.