Янтарный след: читать начало книги онлайн

На поляне все было по-прежнему: два ворона сидели на жертвеннике и клевали баранью голову. При виде вернувшихся людей они вспорхнули на ветки, но не улетели. Снефрид обошла жертвенник и присела позади него на землю – он был высотой в половину человеческого роста, и она свободно могла за ним укрыться. Земля вокруг нее была усеяна мелкими камнями и косточками. Снефрид задрала голову: оба ворона, свесившись с берез, с любопытством таращили на нее две пары глаз – черных и голубых. От всего этого у нее кружилась голова: она уже не сомневалась, что появление эйстов – шутка Одина, и два ворона служили подтверждением его участия. А уж если бог захочет пошутить с тобою – нет смысла пятиться, можно лишь постараться достойнее пройти через это испытание.

Вот послышался шум шагов на тропе – бо́льшего количества ног, чем недавно уходило отсюда. Снефрид сидела, затаив дыхание и в самом деле чувствуя себя невидимым духом. Только бы во́роны ее не выдали!

– Нет, нет, пусть они не подходят близко! – раздался властный голос Хлёдвира, который, как видно, взялся распоряжаться всем священнодействием. Его изобретательность, находчивость и дерзость сейчас оказались очень кстати. – Скажи им, пусть стоят вон там, к жертвеннику не подходят! Пока боги не дадут знак! Иначе, скажи, Тор поразит их молнией!

Запинающийся голос Сигфуса заговорил на непонятном языке. Шум шагов стих у края поляны.

– Пусть обратятся к богине с просьбой, но ты переводи! – снова распорядился Хлёдвир. – А это что?

Заговорил другой голос – немолодой, видимо, это был тот старик, которого Снефрид видела с опушки. Слова он выговаривал странно, и речь его текла медленно, но была довольно внятной.

– Это бубен Укко-Старика, – услышала Снефрид, и у нее опять екнуло сердце. – Он служит для растворения ворот небесного жилища Укко и его детей.

Раздался негромкий гулкий удар. От этого звука Снефрид пробрала дрожь: он будто царапал покровы тела, подбираясь к душе.

– О прекрасная Рауни, супруга Укко-Старика, сестра луны и солнца, подруга звезд, увенчанная зарей! – заговорил тот же немолодой голос сразу на северном языке. – К тебе взываем мы, к небесному дому Укко на вершине дуба Тары, в жилище сыновей Викера! Луна стоит у тебя перед домом, солнце – над домом и береза белая – на пороге дома. Нету среди жен более любимой, с тех пор как создан был мир прекрасный, с тех пор как создано было небо, как усеяли его звезды и покрыли облака. Мы, дети твои, Тууле-поэг, сыны Ветра, зовем тебя к нам на помощь. Приди, чтобы дни веселья не закончились, цветы счастья не исчезли с лугов и пашен среди цветущего лета!

Эта мольба сопровождалась теми же гулкими ударами, и Снефрид не могла не признать, что в руках неведомого заклинателя – могучее орудие. Эти удары, хоть и негромкие, отдавались в ее костях и крови, пробуждая уже не раз пережитое чувство, будто в ней живет некто намного больше ее самой.

Ворон у нее над головой негромко каркнул, и Снефрид удивительным образом поняла его.

«Иди!» – сказал он ей.

Она привстала, развернулась, выпрямилась и вышла из-за жертвенника.

Донесся ропот нескольких голосов. Снефрид обошла жертвенник и села на крайний камень – иначе ей было бы трудно от волнения держаться на ногах.

Прямо перед собой, на расстоянии шагов в пять, она увидела троих. В середине стоял тот длинноволосый старик, а в руках у него был огромный бубен и резной олений рог с двумя отростками, служивший колотушкой.

С одной стороны от него стоял мужчина средних лет, с другой – молодой, оба с длинными светлыми волосами, в узких кафтанах синей шерсти, застегнутых на груди при помощи трех круглых застежек, расположенных одна над другой.

При виде Снефрид все трое переменились в лице; даже старик с бубном дрогнул. Представшая перед ними женщина и впрямь весьма напоминала жительницу небес. Ради торжественного случая Снефрид надела свой новый хенгерок, подаренный Эйриком – зеленовато-синего цвета с отделкой красным шелком и красным же плетеных шнуром вдоль швов, а еще синюю накидку, застегнутую серебряной застежкой на груди. Ее высокий рост, статность, белое лицо с правильными, жестковатыми чертами придавали ей особенное величие и сходство с богиней. Серебристо-серые глаза мерцали звездами. В руках она держала свой бронзовый жезл вёльвы.

А потом случило нечто, еще увеличившее общее смятение.

Вверху раздался шум крыльев, и два ворона соскочили с берез. Белый уселся на верхний камень жертвенника, возле бараньей головы, а черный – на один из нижних, возле сидящей Снефрид.

Три эйста разом низко поклонились. За ними то же сделали и стоявшие чуть позади мореходы – даже им, знавшим, кто такая Снефрид, этот знак участия Одина не мог не внушить глубочайшего почтения.

Снефрид покосилась на черного ворона близ ее колен. Склонив набок голову, он совершенно явственно подмигнул ей круглым черным глазом.

– Фрейя готова вас выслушать, – высокомерно объявил эйстам Хлёдвир. – Говорите, в чем ваша нужда.

Он подошел поближе и занял место сбоку, между жертвенником и эйстами, но так, чтобы не стоять между ними и Снефрид. С другой стороны встал Лейви, опираясь на копье; среднего роста, коренастый, с настороженным лицом, он выглядел весьма грозно, а более рослый, плечистый Хлёдвир с его светло-рыжими кудрями и нарядным зеленым кафтаном – внушительно, и вместе они составляли прекрасную свиту богини. Подумав об этом, Снефрид с трудом сохранила величественную невозмутимость на лице.

Эйсты переглянулись, и самый молодой осторожно шагнул к жертвеннику. Поклонился. Лет двадцати или чуть больше, он вид имел человека зрелого, опытного и уверенного. Продолговатое лицо с крупным широким носом, глубоко посаженными глазами, небольшая светлая бородка, длинные волосы, заплетенные в косу. Снефрид отметила, что при светлых волосах глаза у него карие; это сочетание придавало яркость и необычность его внешности; не сказать чтобы красавец, он выглядел мужественно и довольно приятно. Три круглых бронзовых застежки на синем кафтане, бронзовый браслет, бронзовая гривна на шее и несколько перстней на пальцах выдавали человека знатного и состоятельного – отсюда и уверенность повадок.

Молодой человек заговорил, старик стал переводить. К радости Снефрид, для них было очевидно, что богиня северных людей-рутси, встреченная в чужой священной роще, не понимает языка эйстов.

– Благодарю тебя, Рауни, что ответила на наш зов, и благодарю Укко-Старика, что указал нам через Арво-таргада путь к тебе. Как увядший на поляне молодой дуб, как иссохшая весной береза, стою я перед тобой, окутанный горем; дни веселия исчезли, счастливые времена мои близятся к концу.

– Что удручает тебя? – спросила Снефрид, почему-то не сомневаясь, что несчастья молодого Меелита связаны с любовными делами.

– Далеко виднелась приятная роща Тары[12], зеленая на хребте горы, – начал рассказывать он. – Из священной рощи милостиво взирал глаз Укко-Старика, из матери-озера – божественная тень. В день середины лета сходились туда юноши и девушки на игры, чтобы каждый мог найти себе пару. Прекраснее всех дев Островной земли была Вяйке, нежная девушка, дочь старого Тарво, словно дочь румяной зари. Солнце, месяц и звезды сватались к ней, но всех она отвергла, чтобы сделаться моей женой. Без печали улетала она со мной, будто радостная птица, а месяц смотрел вслед ей с грустью, солнце хмурилось, сестры ее березки плакали. По широким долам, через зеленые дубравы вез я к себе в дом Вяйке, и от ее нагрудных пряжек сияние освещало нам путь. Но брат ее, Коткас, пришел в ужасный гнев, узнав о том, что сестра его не вернулась домой. Много дней он искал ее, спрашивал у матери ветров, а мать его гадала по серебряному кольцу, вопрошая, где их дочь, и наконец получили они ответ. Теперь Коткас собирает воинов, чтобы силой вернуть свою сестру домой. В нашем краю немало удальцов, чтобы постоять за свое счастье, но горько будет нам и нашим дедам, если цветущий край наш окажется разорен войной. Много будет причинено горя пляской топоров тяжелых, если в долинах будет раздаваться гул войны и рдеть зарево пожаров, а вослед за разореньем придут голод, мор и смерть. Много дней мы призывали на помощь Укко, слали проворных вестников к самым сильным духам неба, и вот в ответ Укко даровал нам спасительный совет. Ты – мать мира, усмиряющая раздоры. Снизойди, ступи на нашу землю – Островной край, смягчи сердце Коткаса, склони его примириться с нашим новым родством.

– В ваших краях принята кровная месть за похищение женщин? – осведомился Хлёдвир, пока Снефрид думала, что ответить.

– Да. Но это было не похищение. Вяйке, юная дочь звезды вечерней, избрала меня, и мы справили свадьбу. Теперь она моя жена перед лицом Тары, и ни брат ее, ни сам Туони[13] не в праве отнимать ее у меня.

[12] Тара – одно из трех главных имен верховного божества эстов.

[13] Туони – повелитель царства мертвых у древних эстов.