— Марина Шульц?
— Мы сейчас в Изнанке, здесь можно говорить вслух не боясь быть услышанным, но о некоторых вещах лучше все же тактично помолчать.
— Ясно.
— В общем, после того как допросила барона Бертрана, я связалась с Бастианом и в помощи он не отказал. Да, Бастиан мне скинул анализ, четверо участников нам вполне подходят, он готов их отправить в Нагасаки.
— Подходят для чего? — озадачился я.
— Мы зачем вообще ехали участвовать в ивенте?
Ну вот, опять сначала говорю, а потом думаю. Спросил и сразу вспомнил, что мы ведь среди прочего изначально планировали на матче Грязной лиги найти кандидатов для создания команды для участия в Русском покере. Замылилось это как-то на фоне всего происходящего.
— Да все, вспомнил, — извиняющееся замахал я руками. — Фамилии четверки: да Сильва, Гарсия, Бетрезен и Магнуссон?
— Да. Только не Бетрезен, а Бертезен. Они все приговорены, те кто отправил их на смерть незаконченным дело не оставит. Из выбора у них только вариант остаться в Германии, поступив на службу в армию под чужими личинами и приняв немецкое подданство, либо Бастиан после моего подтверждения отправит их сюда, чтобы мы сделали им предложение.
— Ясно. Ну так-то бодрые ребята, хотя Бетрезен я в деле не видел.
— Бертезен.
— Ой, да какая разница. Почему ты их сразу не забрала, характеристик еще не было?
На вопрос Надежда не ответила, смотрела на меня очень странно.
— Что такое?
— Сложно было? — поинтересовалась ее кавайная светлость довольно осторожно.
— Где? — не сразу понял я. — А, ты про это… непросто, я бы сказал. Если ты волнуешься о моей психологической устойчивости, то я в порядке. Меня больше заботит то, что я не совсем понимаю, что происходит.
— А меня серьезно заботит то, что я уже похоже понимаю, что происходит. Но мне сейчас очень нужен от тебя рассказ о том, что произошло с того момента, как проснулся. Пошагово.
— Проснулся от плохого предчувствия, увидел, что тебя нет, оделся и вышел из комнаты, где в этот момент взорвался термобарический боеприпас. Увидел в коридоре двоих охотников, которые добивали Анну Гарсию из белой пары. Попытался сунуться на пожарную лестницу, увидел, как там добивают Софию Бертезен из красной пары. Потом выпрыгнул в окно на крышу летнего кафе, там…
— Я же попросила, пошагово, — мягко попросила Надежда.
— Я пошагово.
— Ну ты же не с четвертого этажа выпрыгнул…
— С четвертого.
— А, да? — удивилась Надежда.
— Да, по мне стреляли, пришлось импровизировать. Я с собой в окно взял пожарный рукав, так что частично скорость падения погасил, где-то на уровне второго этажа. Через деревянную крышу зашел в бар, в баре нашел нож, под огнем спустился на цокольный этаж, где из засады зарубил одну охотницу, забрал ее пистолет и убил вторую, пустив ей пару пуль в голову. Потом поднялся в атриум, увидел, как альбинос Сигурд как-его-там Магнуссон с помощью магии крови противостоит паре охотников, помог ему немного, поддержал огнем. После свалил на служебную стоянку, там угнал машину, но у ворот отеля встретил бронеавтомобиль. Уходя от пулеметного огня заехал в отель, разбил аквариум, а после меня убили взрывом.
— Большой аквариум, в атриуме?
— Да.
— Жалко, красивый был.
— Я не специально, просто затормозить не успел.
— Ясно. Н-ну, могло быть и хуже. А сейчас, скажи мне пожалуйста… вернее, опиши свои впечатления во время взрывов. Ты сказал, что в номер прилетел термобарический боеприпас?
— Я не знаю, но очень похоже. Но знаешь… — я задумался. — В момент взрыва у меня были ощущения, что меня словно… даже не знаю, как объяснить. Знаешь, как мокрую тряпку встряхнули, и я некоторое время смотрел на мир, который окрасился во все оттенки красного. Что?