— Привет, малышка, — сказала Сьюзен после сильного тычка Терри. Её стареющее и изможденное лицо чуть не треснуло от натянутой улыбки. Прилизанные песочно-блондинистые волосы упали ей на глаза, и она нервно откинула их. Затаенная на меня ненависть никуда не делась, но она раскрыла руки, словно ожидая, что я побегу к ней в объятия, как делала это в пять лет. Я остановилась за пару шагов от них, сохраняя дистанцию и не желая участвовать в представлении. Потому что всё это было именно представлением, одним огромным нелепым фарсом.
— Мэдисон? — её голос звучал неестественно высоко и радостно. — Иди скорее сюда, я так скучала по тебе.
Я стояла, не шевелясь, желая пропустить всю эту фальшивую чепуху и вернуться к Алексу.
— Мы можем теперь идти?
— Конечно, — напряженно согласилась она, её руки вяло повисли по бокам. Она взглянула на Терри, который сделал большой шаг ко мне, потянувшись, чтобы взять за руку.
Я вырвала её и зло посмотрела на него.
— Не смей, блядь, меня трогать.
— Мэдисон Роуз, милая, — неловко засмеялась Сьюзен, оглядываясь, чтобы убедиться, не смотрел ли кто на нас. — Не устраивай сцену.
Я закатила глаза.
— Конечно, нет, мама, мы же не хотим, чтобы все эти люди знали о нас правду.
— Почему бы тебе не пойти на улицу, леди, — предложил Терри, сильно схватив меня за руку, прежде чем я смогла отдернуть её. Он толкнул меня вперёд и потащил вон из полицейского участка.
— Думаешь, такая умная, да? Снуешь туда-сюда, как тебе заблагорассудится. Думаешь, что не придется ни перед кем отчитываться, хм-м-м?
Сьюзен плелась где-то позади нас, ноя, какой избалованной и не считающейся с другими я была. Как они переживали каждую ночь, что я лежу мертвая в какой-нибудь канаве. Конечно. Вот почему они ждали три месяца, прежде чем позвонить в полицию и заявить, что я сбежала. Что действительно беспокоило мою мать, так это то, что ей пришлось отменить две встречи в книжном клубе на неделе, когда я сбежала. Она винила меня, что это было из-за горя и переживания, но я знала правду. Бедняжка, теперь она на несколько глав отставала от друзей.
О, чёртово общество!
— Вы понимаете, что я снова убегу, правильно? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого. — Всё это — зря потраченное время.
Сьюзен прищурилась.
— И куда ты пойдешь, а? Заниматься проституцией с этим взрослым мужиком? Да ради Бога, Мэдисон! Он же уголовник!
В какой момент своей короткой жизни я совершила что-то настолько ужасное, раз заслужила такое отношение от собственной матери? Терри сильнее сжал руку.
— А ты говорила, что не любишь взрослые члены.
Его горячее и отвратное дыхание на моей коже было чертовски омерзительным и тошнотворным, мне не хотелось, чтобы он находился так близко и касался меня. Он был самонадеян и смел, разговаривая со мной при собственной жене и моей матери, находящейся прямо рядом нами. Одному Богу известно, каким смелым он будет, оказавшись со мной наедине.
Я дернула головой подальше от него.
— Отъебись.
— Ох, а ты дерзкая киска, — он засмеялся, подняв и прижав меня к себе.
— Клянусь, некоторые из вещей, которые я нашла в твоей комнате, просто позорны, — Сьюзен продолжала тараторить, не осознавая, что происходит между её мужем и несовершеннолетней дочерью.
Срань Господня, что за женщина. Неудивительно, что Терри думал, будто мог говорить и делать всё, что заблагорассудится, пока жена находилась в нескольких шагах, потому что её это не заботило, у него пропал страх, что его могут наказать. Она показала это ему в прошлом году, когда встала на его сторону, а не мою. Терри был ее средством к существованию. Он оплачивал счета и давал легкую жизнь, о которой она всегда мечтала. Компромисс был прост: Терри получал неограниченный доступ к ее молодой дочери. Если он приставал ко мне, она отводила взгляд, лишь бы он вернулся ночью в кровать, поцеловал ее в щеку и дал пачку денег. Ирония в том, что Сьюзен использует проституцию, как клевету, хотя сама уже много лет продает меня. Мы вышли из здания участка и направились к стоянке, на которой я отметила три машины посетителей, две патрульные машины, но ни одной Chevrolet. BMW Терри и Сьюзен стояла в конце стоянки, отдельно от всех. Зачем им это делать? У него была больная нога, и Сьюзен все время об этом жаловалась. Это был странный выбор. Терри продолжал беспечно тащить меня вниз по лестнице, мои ноги цеплялись за каждую ступеньку, и я каждый раз чуть ли не падала вперед, лицом на бетон. Сьюзен следовала за нами, комментируя мою неуклюжесть.
Какое гребаное шоу уродов.
— Чёрт, — громко выругалась она, протянув руку и дернув Терри за рубашку.
— Что ещё? — рявкнул он, останавливаясь и оборачиваясь на нее.
— Я забыла сумочку, — сказала она, отмахиваясь. — Вы, ребят, идите, я догоню вас через минуту.
— Поторопись, — гаркнул он. — Через пять часов мне нужно на работу.