Сжав челюсть, он встал. Каждый мускул на его руках был напряжен, а руки сжаты в кулаки. Я наблюдала, как он тихо и спокойно закрыл дверь и запер её с тихим, но таким благословленным щелчком. Он дёрнул ручку и потянул дверь на себя. Сработало. Дверь закрыта, и никто никогда больше не зайдет, пока мы тут. Он повернулся ко мне, источая желание и похоть, и это всё из-за какого-то парня, который едва ли существовал для меня. Мне нравилось это. Возбуждало меня. Так что я решила ещё надавить на Алекса.
— Боже, — выдохнула я, опрокинувшись на спину, — он был единственным парнем, кто мог притрагиваться так ко мне, понимаешь?
Наступила тишина, и он не двинулся ни на сантиметр. Может, ему нужен толчок посильнее. Моя изобретательность проснулась, руки заскользили по телу, сжав по пути грудь и зарывшись в итоге в волосы. Совершенно не похоже на ощущение, когда Алекс касался меня, и оно не имело того же эффекта, но я вела себя так, словно это было лучшим после нарезанного хлеба. Решив добить его, я стала издавать тихие и эротичные постанывания.
— М-м-м, как хорошо.
Может, я и была девственницей и неопытной в чем-то, но знала, что возбуждает мужчин. Громкий рык раздался от двери, затем, звук шагов, и Алекс оказался рядом со мной. Схватив меня за лодыжки, дернул моё тело к себе. Я скользнула по кровати, и одним движением моя задница оказалась на его бедрах. Он схватил меня за ягодицы, навалившись всем телом. Это было сильно, болезненно, и, вероятно, позже проявятся синяки. Я посмотрела на него с самодовольной улыбкой на губах, но тут же тихо ахнула, заметив, что он снял рубашку. Он играл совершенно нечестно. Татуировки были везде, куда бы я ни посмотрела, на его упругом, мускулистом теле и твердом животе. Узкие V-образные линии его бедер спускались ниже джинсов и боксеров. Я с трудом соображала, не говоря уже о том, чтобы придерживаться плана и заставить его ревновать.
— Кто этот чёртов парень, который мог заставить тебя так стонать? — спросил он низким грубым голосом.
— А что? Ты ревнуешь?
— Нет, — ответил он, сжимая меня до тех пор, пока я не захныкала, но даже тогда он просто крепче сжал меня. — Просто вывожу тебя на чистую воду.
— Я не вру, — возразила я, поморщившись от боли, когда его пальцы продолжили впиваться в кожу.
Он ослабил хватку и наклонился ко мне.
— Я знаю, что тебя никогда не трахали.
Мои веки задрожали и закрылись, когда он прижался грудью, и мой кайфоломный свитер оказался единственным барьером для контакта кожа-к-коже.
— Думаешь, я не знаю разницы? — прошептал он мне на ухо. — Я узнал это в тот момент, когда прикоснулся к тебе.
Я передвинулась и изогнулась, тихо надеясь, что он напомнит мне. Он ответил тем же, будто читая мои мысли: проведя руками вверх и накрыв ими мою грудь. Мне было тяжело дышать. Каждое прикосновение Алекса, неважно насколько крохотное, вызывало реакцию в моём теле. Его рот проследовал от моего ушка к груди. Руки скользнули к верхнему краю свитера, и одним движением он освободил мои груди. Мои сосочки, которые уже были твердыми от возбуждения, напряглись еще сильнее.
Он провел по ним большим пальцем и проворчал:
— Чёрт. Это дерьмо надо убрать.
Алекс сел прямо и поднял меня с собой. Я ухватилась за его талию для равновесия, мои пальцы обжигало тепло его тела. Алекс наклонился, стянул мой свитер через голову, расстегнул лифчик и откинул их на пол. Опустив меня обратно на кровать, он наклонил голову и запечатлел чувственные поцелуи на моей коже. Алекс начал с пупка и двинулся выше. Когда он снова добрался до моих грудей, я выгнула спину и прижала их к его лицу. Он усмехнулся и назвал меня нетерпеливой. Сжимая простыни, я затаила дыхание, когда он уступил моим требованиям. Алекс обхватил ладонями мои груди, соединив их вместе, образуя щель между ними. Он высунул язык, облизывая то один, то другой сосок, чередуя их. Туда и сюда, заставляя меня намокать с каждым движением языка и касанием зубов. Я закусила губу, стараясь сдержать стоны, которые так и норовили сорваться с губ. Есть замок на двери или нет — не хотелось, чтобы весь мир знал, что происходит. Алекс нежно целовал каждый округлый бугорок моей груди. Он давал мне время привыкнуть, будучи ласковым и нежным в своих стараниях. Это была правда. Меня никогда не трахали, и мысль о сексе с ним заставляла меня нервничать. А что, если он слишком большой? Что, если он слишком маленький? Может ли быть в самый раз? Я была новичком, чтобы знать, с чем могу справиться. Всё, что я знала наверняка, это то, что я хотела, чтобы Алекс был моим первым, последним и единственным. Вернувшись к моему рту, он прикусил мою нижнюю губу и потянул за неё. Блядь! Было больно, но мысль о вкусе крови доводила меня до помешательства. Мои руки взлетели к волосам Алекса, и я потянула к себе его голову, целуя его глубже и посасывая его язык. Грубый и властный Алекс был тем, чего я хотела.
— О, детка, — он отстранился и выдохнул, признавая поражение. — Если бы я был менее сдержанным, то бы тебя хорошенько трахнул прямо сейчас.
— Сделай это, — тяжело дышала я. — Я хочу, чтобы ты сделал это.
— Я знаю, — он поцеловал меня в шею. — Иначе, зачем бы ты попыталась заставить меня ревновать, да еще стонала, прикасаясь к себе? Блядь, женщина, твоё представление было весьма убедительным, но я-то не вчера родился.
— Ты постоянно дразнишь, — я откатилась от него, потому что была возбуждена как чёрт, а он тормозил, и меня это раздражало. — Ты возбуждаешь меня просто так.
— Кто говорил, что «просто так», и разве я сказал, что мы закончили?
Алекс схватил меня за лодыжки и снова притянул к себе. В его глазах отразилась новая решимость. Он расстегнул мои джинсы, и я приподняла бедра, помогая ему стянуть их с задницы. Я лежала на кровати в одних трусиках, и он с благоговейным трепетом покачал головой.
— Чертовски идеальна.
Он раздвинул мне ноги и устроился между ними. Его рот снова оказался на моей груди, только в этот раз он не был нежен. Он действовал с напором и жаждой, беря сосок в рот и посасывая его. Я почувствовала, как его язык перекатывается по вершине, и прерывисто захныкала. Алекс толкнулся в меня, и я хотела, чтобы он уже убрал последнее препятствие между нами. Я закинула ноги ему на поясницу и потянула вниз, навстречу своим ноющим, набухшим губкам. Он в отчаянии укусил меня за сосок. Изгиб его бедер и толчки члена через джинсы, следы предсемени на ткани, говорили мне, как сильно он жаждал быть внутри меня. Я переместила руку между нами и просунула палец за пояс. Простое прикосновение к гладкой, влажной твердости вызвало громкий и хриплый стон.
Он закрыл мне рот рукой.
— Ты должна вести себя тихо, детка.
Я кивнула.
— Хорошая девочка.
Алекс вернулся к груди, полизывая, посасывая, покусывая и пощипывая. Это было слишком, и в груди начал зарождаться крик. Он переместился и устроился сбоку. Схватив меня за подбородок и повернув голову к себе, он поцеловал меня. Это было грубо, торопливо и безудержно. Алекс рьяно ласкал мой язык своим, оставляя частичку себя у меня во рту и на моей коже. Он приподнялся на локте, свободной рукой спускаясь по моему телу, сжал грудь и ущипнул за сосок. Продолжив целовать меня и медленно скользить рукой вниз по животу — забрался в трусики. Рукой я держалась за его бицепс, нуждаясь в поддержке, пока он медленно продвигался всё ближе и ближе. Алекс замер, едва коснувшись моей киски.