Спасибо.
Такая же, как и остальные комнаты в этом дешевом отеле: выцветшие оранжевые двери и дерьмовые коричневые шторы в клеточку. Номер оказался заперт, и я остановилась у двери, нетерпеливо притоптывая ногой в ожидании Алекса. Карточка оказалась у этого самодовольного придурка, и когда он понял это, то не торопился тащить свою задницу, просто чтобы побесить меня.
— Поторопись, дедуля.
— Боже, ты такая паршивка, — пробормотал он, сунув карту в считыватель. Загорелся зеленый, и дверь с писком открылась.
Он потянулся к ручке двери, но я оттолкнула его в сторону, кинувшись внутрь. Мой взгляд упал на спортивную сумку в углу, застегнутую и готовую к поездке. Мне только надо было положить зубную щетку и принадлежности для волос.
— Теперь что ты делаешь? — поинтересовался Алекс, опершись рукой о косяк в ванной и блокируя выход.
Я кидала различные вещи в косметичку.
— А на что это, блядь, похоже?
— Ну, похоже, ты намереваешься устроить мне головную боль.
Захлопнув шкафчик, я свирепо глянула на него.
— Я головная боль?
— Чертова мигрень, Мелкая.
— Что же, не беспокойся, — встав, я поднырнула ему под руку. — Скоро я исчезну из твоей жизни.
Он попытался схватить меня, но я была слишком быстрой и выскользнула из его хватки.
— Блядь! — Он заехал кулаком в стену.
И на это пойдут наши четыре сотни залога!
Пока он матерился и расхаживал по комнате, я старательно не обращала на него внимания, подняв сумку с пола и кинув ее на кровать. Сунув туалетные принадлежности в боковой карман, я развернулась и осмотрела помещение на предмет забытых вещей. Когда я повернулась, чтобы взять сумку, то не обнаружила ее.
Зато увидела Алекса на другом конце комнаты, непринужденно облокотившегося на дверь шкафа.
— Ты никуда не пойдешь.
— Нет? А ты смотри! — с этими словами я атаковала его, как бык. Уперлась обеими ладонями в его руку, чтобы оттолкнуть его, но он не двинулся. Ни на сантиметр.
Засмеявшись, он погладил меня по голове.
— Ну же, Мелкая, тебе придется постараться.
— Аргх! — взревела я от раздражения и желания вырвать себе волосы. — Почему, блядь, тебя так заботит, тут я или нет?
— Потому что ты моя девочка и…
— Моя, моя, моя! — передразнила я. — Я для тебя гребаное имущество! Тебе плевать на меня или мои чувства!
— Я не могу постоянно беспокоиться о том, как бы ни задеть твои чувства, Мэди. Я тут пытаюсь вытащить тебя из этого дерьма и дать жизнь, желательно такую, в которой ты не будешь в бегах.
— И ты делаешь это с помощью лжи?
— Хватит! — рявкнув, он подхватил меня с пола и кинул на кровать. — Хочешь правды? Тогда вот: я не могу доверять тебе, чтобы не испортить все.
И мое сердце оказалось вырванным из груди. Такая пронзающая до глубины души боль могла вывести из строя, но я борец. Мне отлично удавалось перевести боль в гнев. Приподнявшись на локтях, я представила, как раздавлю его голову.
— Я все порчу?