— О чем ты говоришь? — пробормотала я, качая головой и чувствуя, как сейчас начнется ссора, потому что, серьезно, это абсурд. Вина, что он испытывал насчет меня и моей безопасности, была безосновательна.
Алекс не заставлял меня так жить. Я добровольно это выбрала. Единственное, что он сделал — заставил полюбить его, и даже это не было сделано специально. Он изо всех сил противился моим поползновениям. Я давила и давила, пока не получила желаемого.
И эта волна преступлений ничем не отличалась.
Подняв голову, я уперлась локтями ему в грудь, чтобы лучше его видеть. Его усталый и грустный взгляд встретился с моим любопытным.
— Ты не обязан давать мне обещаний, — начала я, но он перебил.
— Просто дай мне еще одну неделю, чтобы разобраться с этим бардаком.
— Неделю?
Он кивнул.
— Чтобы сделать что?
— Чтобы повергнуть этого хренова ублюдка.
Вопросы. Столько вопросов. Они переполняли меня, и я не могла решить, что хотела спросить в первую очередь. Алекс давал мне глоток надежды, обещание сказочного конца, но я не видела, как он мог привести нас к нему. Это казалось невозможным. В итоге, уставившись на него с ошеломленным выражением лица, я выпалила первое, что пришло в голову, пусть даже мысль была неясной и хаотичной.
— Как, в смысле зачем? Какой смысл? Со всем вниманием к нам СМИ и голосами в пользу этого человека, как ты собираешься его повергнуть, когда ничего из сделанного не сработало? Избиратели, блядь, любят его, Алекс.
— Да, я в курсе, и это чертовски жалкое зрелище. Вещи, на которые часть избирателей готова закрыть глаза только потому, что кандидат красноречивый болтун, а он такой и есть, Мэд, — сказал он, лязгнув челюстью и подавив ненависть к отцу. — У этого человека нет подкупающих качеств. Мы просто должны будем вынести на всеобщее обозрение то, что избиратели не смогут игнорировать. Что-то настолько компрометирующее, что даже закон не сможет пройти мимо.
— Например?
— Пока не уверен, — произнес он, задумчиво грызя кольцо в губе.
Эта вендетта против его отца, его неоспоримая злость на него, все это было понятно, но стоила ли игра свеч?
— Будь со мной честным, — попросила я, положив ладонь ему на щеку и привлекая его внимание. — Поэтому мы все делаем? — я махнула вокруг комнаты, останавливая взгляд на пистолетах и лыжных масках. — Чтобы поквитаться?
— Да, — ответил он прямо, и я сникла.
Все это время я считала, что мы вместе против мира, подрывая город одним магазином за раз, но ошиблась, и это дерьмо угнетало меня.
— Ты серьезно рискуешь нашей свободой, чтобы поквитаться с этим человеком?
Алекс уставился на меня, замечая мои задетые чувства, и, словно запоздало сообразив, принялся заверять меня, что все это было не зря. Что оно значило для него больше, чем просто месть.
— Послушай, детка, расквитаемся с ним, и именно это обеспечит нам свободу, хорошо?
— Ладно, — сказала я, все еще разочарованная.
Он вяло улыбнулся, надавив на кончик моего носа пальцем.
— Тебе надо просто довериться мне.
— Я верю тебе. Просто… Просто мне хочется, чтобы это было больше о нас, а не…
Раздался резкий стук в дверь от сильных и крепких кулаков, и я выпрямилась, прислушиваясь и напрягаясь.
— Откройте, полиция!
Я перестала дышать, старательно пряча панику, захватившую меня. Я сидела и пялилась на Алекса широко распахнутыми глазами. Стук продолжался, звук становился громче с каждым ударом по деревянной двери. Сердце бешено заколотилось в груди, и я пришла в себя. Поняла, что судьба, наконец, поймала нас, но я была бойцом и отказывалась так легко сдаваться. Да кого заботило, что в этот раз наша комната находилась на третьем этаже. Я выпрыгну в окно, рискуя переломать все ноги, чтобы обеспечить свою свободу и остаться жить с Алексом в мгновение ока.
Ладно, это немного драматично, но я паниковала.