Белокрылова и Кукушкин так еще не вернулись с места осмотра гибели Сапфировой. Пол-УВД там, наверное. Разрешения спросить не у кого.
Поэтому Терехов согласился. Хотя и опасался последствий.
— Если что, ты берешь на себя всю ответственность, — заявил он.
Мы вышли из здания и нашли дежурную машину. Я кивнул.
— Вали все на меня. Если уволят, я тебя возьму ассистентом на эстраде. Будешь изображать распиленного на две части.
Терехов скорчил гримасу. Сначала мы поехали по первому адресу. Я обещал Терехову послушать владельца и сказать, лжет он или нет. И со вторым владельцем тоже разобраться.
Первый владелец оказался директором обувной фабрики. Нам пришлось подождать минут десять, пока он освободится. Вернее, я сам назначил ему такое время. Не люблю бюрократов. Вопрос можно решить за десять минут.
Поэтому, когда Терехов сказал хорошенькой секретарше, что мы пришли по делу об убийстве, я добавил:
— И скажите, что я даю ему десять минут. Если он не освободится, я зайду сам.
Секретарша улыбнулась и зашла к директору, сообщить о нашем приходе. Когда десять минут истекло, я рванулся к директору.
— Подождите, вам нельзя, — испуганно крикнула секретарша. Бросилась к нам, желая закрыть пышной грудью своего руководителя. — Он занят.
Я строго посмотрел на нее.
— Или мы зайдем сейчас, или через пару часов уведем вашего руководителя в наручниках. Не мешайте вести расследование, пожалуйста.
Девушка посторонилась и мы вошли в кабинет. Директор разговаривал по телефону. Он был недоволен нашим несанкционированным вторжением. Но что поделать. Убийца не ждет. И у нас широкие полномочия.
— Послушайте, но это просто неслыханно, — заявил директор, выслушав нас. — Я никогда не участвовал в чем-то подобном. Если хотите, я могу предоставить доказательства. Письменные и свидетельские. О том, что я не совершал этих убийств. И мой шофер тоже. Он проверенный человек. Я его взял с собой из Перми, когда перевелся.
Я уже видел, что он говорит правду. И кивнул Терехину. Здесь нам нечего делать. Надо переговорить с водителем. Хотя я сомневался, что это тот симпатичный веселый парень, о котором говорила Света.
Так и есть. Водитель оказался пожилым, степенным и рассудительным. Многое повидал и нисколько не испугался милиции. Объяснил, что он делал в ночь убийства и обещал предоставить доказательства.
Терехов вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.
— Нет, Витя, это не он. Мы зря теряем время. Поехали отсюда. У нас еще есть люди, которых надо допросить.
Да, и этим кем-то оказался инструктор райкома. Мы поехали к нему и очень скоро он принял нас.
— Вообще-то, существует указание не привлекать ответственных партийных работников при расследовании, — с неудовольствием заметил он и погладил платочком мокрую лысину. — Для этого есть другие способы. В крайнем случае, делом занимаются следователи по особо важным делам из Москвы. А не просто местные органы.
Терехов слушал, виновато опустив голову. Как будто мальчишка перед учителем. А инструктор отчитывал его. Наконец, мне это надоело.
— Послушай, дружище, — сказал я. — Пока мы тут сидим, убийца, возможно, выбирает себе еще одну жертву. И она будет на твоей совести, если ты отнимешь у нас еще больше времени. Поэтому давай ты просто ты ответишь на наши вопросы и мы разбежимся, как в море корабли.
Инструктор с негодованием посмотрел на меня. Как будто я предложил развести костер в Эрмитаже и сжечь все экспонаты.
— Что за фамильярность, уважаемый? Что вы себе позволяете? Пожалуйста, прошу соблюдать официальный тон обращения. Вы не на улице общаетесь.
Я улыбнулся. Мне хотелось быстро закончить с этим делом и если понадобится, даже усыпить этого заносчивого говоруна. Заставить его расколоться. Пока что я не мог сказать уверенно, врет он или нет.
— Послушай, дружище, — я погрозил инструктору пальцем. — Тут такое дело. Я тут нахожусь для того, чтобы понять, лжешь ты или нет. Но ты уже настолько долго привык врать на совещаниях, что превратился в профессионального лгуна. По твоему лицу не так-то легко понять, говоришь ты правду или нет. Скажи пожалуйста, это ты убил этих девушек?
Чиновник чуть не лопнул от праведного гнева.
— Вон из моего кабинета! — заорал он. — Я не потерплю, чтобы ко мне приходили всякие некомпетентные работники милиции и утверждали, что я убийца! Я позвоню вашему начальству! Кто там у вас, Кукушкин?
Я поднялся и похлопал Терехова по плечу. Тот сидел, едва дыша.