Полина просияла. Бедняжка. Она думала, что обратила меня в свою веру. Вернула заблудшего сына домой.
— Просто доверься внутреннему голосу, — шепнула она. И чмокнула меня в щеку.
Через минут сорок Аксаков позвонил в отдел. Белокрылова приказала ехать всем к Жигаловой.
— Зачем? — спросил Аксаков.
— Об этом можешь спросить у Яна, — сердито ответила шефиня.
Аксаков посмотрел на меня. Вздохнул, ничего не спросил.
Через час мы были у Жигаловой. Сюда уже пришли Белокрылова, Терехов, Бургасов, Кривошеев и девушка лет семнадцати. Вдова спросила меня:
— Что это значит? Ваша начальница сказала, что вы объясните.
Я пристально посмотрел на нее. Взял ее руку, погладил. Вдова покраснела, но я просто хотел проверить. Нет ли у нее повышенной потливости, как бьется пульс, не напряжены ли мышцы?
Это признаки тревожности. Если вдова виновна, точно должны появиться. При виде такой толпы народу.
Но нет. Только пульс участился. В остальном все нормально. Скорее всего, это не она. Или так хорошо маскируется?
— Сейчас мы поймаем убийцу твоего мужа, — ответил я. — Ты же хочешь узнать, кто это? Или нет?
Жигалова возмущенно глядела мне в глаза.
— Что за вопрос? Конечно, да. Только как вы это сделаете?
Я улыбнулся. Зачем рассказывать суть фокуса? Главное, заинтриговать.
— А вот об этом мы спросим у твоего мужа.
Теперь вдова удивилась.
— Это как? Он же умер.
Но я таинственно промолчал. Тогда Жигалова посмотрела на девушку, которую привела Белокрылова.
Лицо ее на мгновение исказилось от ярости. Я испугался, как бы она опять не швырнула вазочку. Вот теперь у нее все признаки тревожности. Вернее, гнева.
— Это та самая девушка. С которой спал мой муж. Вы в своем уме, что позвали ее?
Я покачал головой. Реакции Жигаловой я уже изучил. Знаю, как она выглядит, когда говорит правду. Поэтому я сказал:
— Это дочь вашего мужа. От другой женщины. Он с ней не спал. Но и не признал, — а сам так и впился взглядом в собеседницу. Чтобы не упустить ни одну реакцию.
На лице Жигаловой отразилась целая палитра эмоций. Гнев, злоба, тревога, страх, растерянность.
Даже больше. Как там говорили в двадцать первом веке? Отрицание, злость, торговля, депрессия, принятие. Сразу все этапы в одно мгновение.
Я думал, она не выдержит. Сорвется. Вытолкает девушку прочь. Но нет, сдержалась. Видимо, решила разобраться потом.
— Ладно, давайте уже начинать, — устало сказала вдова.
Хорошо. Один психологический эксперимент закончен. Начнем другой. Более глобальный.
Я похлопал в ладони. Привлек внимание.
— Дамы и господа, продолжим наше расследование. Мы решили дать возможность высказаться духу Бокина. Самому. Пусть расскажет, кто его убил.