Гейб отвечает после первого же гудка и сообщает, что они уже в коридоре, в приемной. Я объясняю ему, что доктор в комнате и хочет поговорить с семьей, и он говорит, что они возвращаются.
— Они будут здесь с минуты на минуту, — говорю я доктору.
— Хорошо. — Он сморит на меня из-под седых кустистых бровей. — А вы родственник?
Я прочищаю горло и хочу сказать, что тоже член семьи, чтобы услышать все новости, которые они могут сообщить, но решаю быть честным.
— Я… хм… Я ее бойфренд.
Он хмурится и смотрит на медсестру, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.
— Тогда полагаю ты захочешь остаться здесь.
Это меня удивляет. Как правило, информацию сообщают только родственникам.
Миссис Дженсон входит, цепляясь за руку судьи, а Гейб плетется следом за ними. Они все выглядят такими же опустошенными, как и я. Глубокие морщины омрачают лица обоих родителей Обри, заставляя их казаться намного старше, чем они были всего лишь день назад.
— Есть какие-нибудь новости, доктор Бартли? — с надеждой в голосе спрашивает мать Обри.
Доктор откидывается на спинку кровати и складывает руки на груди, глядя на нас всех. Медсестра продолжает работать на компьютере, а он начинает говорить:
— Есть новости. Похоже, у Обри небольшое кровоизлияние в мозг.
Ее родители ахают рядом со мной, а мать хватается за грудь.
— Насколько все плохо?
— Оно очень маленькое — всего около пяти миллиметров в диаметре. Мозг должен быть способен реабсорбировать его практически без повреждений.
— Так почему же она до сих пор не проснулась? — спрашиваю я.
Его взгляд останавливается на мне.
— Этого мы не знаем. Мы надеемся, что кома всего лишь временная, и ее тело скоро заживет и начнет само себя восстанавливать. Все ее жизненные показатели стабильны, и нет никаких других проблем, но я должен спросить — вы знали, что она беременна?
У меня отвисает челюсть, и в груди возникает покалывание.
— Беременна?
Доктор сжимает губы в тугую линию.
— Срок небольшой — около трех недель, если верить УЗИ.
Я качаю головой, и все мое тело немеет.
— Этого не может быть. Я бесплоден.
Доктор хватает стул и жестом приглашает меня сесть.
— Почему вы считаете себя бесплодным?
Я потираю затылок.
— Я попал в аварию, когда мне было шестнадцать, и это то, что врачи сказали мне и моей маме.
Он похлопывает меня по колену.
— Ты же знаешь, что мы не всегда правы. Поздравляю, сынок. Похоже, ты скоро станешь отцом.