— Ты чего? — спрашивает она, её голос нежный. Бархатный.
— Ты же знаешь, что никого здесь нет, — говорю я. — Моя мать и твой папочка ушли. Никто тебя не услышит, так что тебе не стоит вот так шептать. Кроме того, на тебе надето полотенце, вот почему я не могу оторвать взгляда.
Она закатывает глаза и громко вздыхает, отступая от меня. — Окей, приятно знать, что ничего не поменялось с того времени, как я в последний раз видела тебя.
— Не могу сказать, Делами, — отвечаю я, специально подчёркивая её прозвище, то старое, которое я использовал после того, как она назвала меня «Подонок». Мне нравится думать, что оно ласкательное, хотя оно настолько приелось ей, что она возненавидела его. Поэтому не могу удержаться, чтобы не использовать его сейчас. Может, мне просто хочется побесить её. Чёрт, если она попытается меня ударить, её полотенце может упасть. — Могу сказать только одно, ты очень поменялась.
Её глаза расширяются.
— Ты такой дурачок, — язвит она.
— Ты говоришь мне, чтобы я больше не звал тебя Делами?
— Ты единственный, кто когда-либо называл меня этим глупым именем, — говорит она. Её рука всё ещё держит полотенце между её грудями, как будто она боится, что в любой момент оно слетит с её тела. Я противлюсь импульсу скользнуть пальцем между сгибами полотенца и раскрыть ткань. Но затем я напоминаю себе, что это неправильно. — И, если ты продолжишь это делать, я снова начну называть тебя Подонком.
Я усмехаюсь, но мои слова выходят язвительными.
— Ой, сестричка, это так похоже на старые времена.
Делани стонет.
— Блин, и не называй меня сестричкой, — просит она. — Почему ты вообще торчишь
— Ты говоришь загадками, — дразню я. — Это была не порно-съёмка.
Она одаривает меня взглядом, который может заморозить кипящую воду, подняв одну бровь, и это заставляет меня засмеяться. Я уже и позабыл этот взгляд. Она раньше часто так смотрела на меня.
— Хммм. Ты мог бы и одурачить меня.
— Ревнуешь? — спрашиваю я.
— Что … Как её имя? — спрашивает Делани. Я могу предположить, что она пытается что-то придумать, но терпит неудачу. — Брук?
Я улыбаюсь.
— Нет причин для ревности, — отвечаю я. — Эти модели и близко не стояли с тобой, — это так резко срывается с моих губ, что я даже не успеваю осмыслить сказанное.
Её губы на секунду раскрываются, и я думаю о том, чтобы обнять своими руками её маленькую талию и, притянув к себе, сильно поцеловать. Но я этого не делаю. Мне хочется узнать, что она собиралась сказать, и каково моё разочарование, когда она молчит в ответ.
— Ну. Ты собираешься впустить меня внутрь, или ты так и будешь стоять на пороге в одном полотенце? — спрашиваю я. Я испытываю свою удачу. Мне хочется посмотреть, пригласит ли она меня в свою комнату. Делани, которую я знал четыре года назад, никогда бы не сказала «да». Та Делани слишком была озабочена игрой по правилам.
Она колеблется, и на секунду я думаю, что она может это сделать. Затем она поднимает брови.
— Ты и вправду думаешь, что я приглашу тебя в свою комнату?
Я пожимаю плечами. — Ну, стоило попробовать.
— Конечно, я могу это сделать, — заманчиво говорит она. — Ты мой сводный брат. И это — неприлично.
— Похоже, раньше тебя это не смущало. Кроме того, мы не связаны по крови. Даже ни на йоту. Значит, это не в счёт.
— Почему ты пришёл сюда, Гейдж? — спрашивает она, игнорируя мою попытку обсудить наши семейные отношения.
— Я что уже не могу тебя поприветствовать? Разве у меня может быть другая причина?
— Ты проскакал полдома и поднялся сюда …Что у тебя случилось с ногой?
— Это типа ботинок, я разбил голень, — отвечаю я.