И жуткий, злой мороз нагрянул в одночасье,
И всё засыпал снег, на горы тел ложась…
Десятки тысяч тел упали и не встали…
Десятки тысяч злых, ещё живых солдат,
Пять месяцев ни сна, ни отдыха не знали…
И он, барон фон Вейхс, был в этом виноват…
Сам Паулюс скривил лицо улыбкой злою,
Когда вдруг посетил он группу армий «В»,
И грубо пошутил: «Не в рукопашном бое
Вам, Вейхс, бы побеждать, а дуться на трубе…»
Но ведь не он сорвал план «Винтер… — schwein! –
…гевиттер»!*…
Где группа армий «Дон»?.. Где генерал Манштейн?..
Он здесь, как перст, один… И, ставкою забытый,
Он призраков здесь бьёт, похожих на людей!..
«К тому же, доннер веттер! — подумал Вейхс при этом, —
Все русские храбры сужденьям вопреки!
И, scheiße, очень злы! Их яростнее нету,
Когда они идут, примкнув к стволам штыки!»
Когда спускалась ночь, руины оживали:
Из пепелищ, траншей, с разрушенных домов,
Казалось, мертвецы, как призраки, вставали!
И каждый умереть за Родину готов!..
«Где, Паулюс, войска? Где помощь, fahr zur Hölle?!
Где танки, что должны с Кавказа подойти?..
Бои среди домов не то, что в чистом поле!
И русских здесь никак, никак не обойти!»
…Пять месяцев прошло неистовой осады!
Пришлось сорвать, привлечь войска с других фронтов…
Но нет, не покорить, не взять им Сталинграда,