Кровь богов (сборник): читать начало книги онлайн

Один из центурионов оглянулся на Октавиана, не зная, что и делать, но остальные попытались прорваться к Светонию. Сенаторы не решались достать кинжалы, которые носили с собой, но стояли так плотно, что прорвать их ряды без насилия не представлялось возможным. Наследник Цезаря кипел, понимая, что одного его слова хватит, чтобы их всех зарубили на месте. Меценат предупреждал, что они откажутся выдать Светония, но его товарищ никак не ожидал, что сенаторы проявят такую храбрость, особенно при виде подступающих к ним закаленных в боях воинов.

– Центурионы, назад! – приказал он, злясь и на сенаторов, и на себя.

Легионеры отступили. Раскрасневшиеся сенаторы в измятых тогах по-прежнему стояли стеной. Гай Октавиан мог только со злобой смотреть на них, и его рука дергалась над рукоятью меча. Честь держала его железными оковами, но как же выводило из себя торжество, читающееся на лицах Бибула и Светония! Вновь воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием мужчин. Один из центурионов повернулся к своему предводителю и при этом заметил какое-то движение на Капитолийском холме. К ним галопом мчался гонец. Они долгие дни ждали дурную весть, и этим утром только она могла заставить гонца торопиться к Октавиану. Но сенаторы ждали, когда он заговорит, и услышали его голос, тихий и ледяной.

– Я ношу имя Цезаря и не пролью новую кровь на эти камни. Однако и моему терпению есть предел. Прямо говорю вам: больше на него не рассчитывайте.

Этого не хватило, чтобы стереть ухмылку с лица Бибула, но Октавиан знал, что времени у него в обрез. Дрожа от ярости, он развернул лошадь и поскакал навстречу гонцу. Его центурии построились и двинулись следом, оставив сенаторов у театра Помпея.

Преемник Цезаря натянул поводья, приблизившись к молодому экстраординарию[11], который тяжело дышал, проскакав через весь город. Солдат отсалютовал, а Октавиан оглядел Рим – он не мог сказать, когда теперь вновь увидит его.

– Показались легионы. На Аппиевой дороге, – объявил гонец.

Гай Октавиан кивнул и поблагодарил его:

– Возвращайся и скажи легату Силве, чтобы он выводил людей. Здесь мне делать больше нечего. Я буду ждать их на Марсовом поле.

Вскоре первые ряды колонны уже спускались с Капитолийского холма. Уходили они из города без тех радостных криков, которыми римляне приветствовали их прибытие. Солдаты шли в мрачном настроении, зная, что Марк Антоний ведет к городу в три раза больше людей.

Друзья подъехали к новому Цезарю первыми. Меценат кивнул, искоса глянув на сенаторов, которые толпились у театра Помпея, наблюдая за происходящим.

– Они отказались? – спросил он, уже зная ответ.

Октавиан кивнул:

– Мне следовало их убить.

Но Меценат пристально посмотрел на своего друга и покачал головой.

– Ты гораздо лучше, чем я. Все будут помнить, что ты этого не сделал, имея поддержку двух легионов. Сенаторам не удастся обвинить тебя в разрушении Республики. Это уже что-то.

Октавиан смотрел на легионеров, выходящих из Рима. Он согласился с легатами, что надо отступить на север, по Кассиевой дороге.

– Думаешь? – с горечью спросил он.

– Может, и нет, – с улыбкой ответил Цильний Меценат. Агриппа фыркнул, но оба обрадовались, увидев улыбку Октавиана. – Хотя возможно. У тебя по-прежнему два легиона, и в Арреции мы будем достаточно далеко. У меня там небольшой дом. Места красивые.

– Ты рекомендуешь провести зиму в Арреции, потому что у тебя там дом? – изумленно спросил Агриппа.

– Нет… не совсем. Мой тамошний дом не так хорош, как мое поместье в Мантуе, знаешь ли. Но Арреций – тихий городок и в стороне от больших дорог.

Октавиан покачал головой. Неугомонная натура Мецената поднимала ему настроение. Он сделал ставку и проиграл, а его практичного друга это нисколько не тревожило. Наследник Цезаря неожиданно улыбнулся: может, все действительно не так и плохо!

– Поехали, – сказал он. – Сенаторы на нас смотрят. Покажем им, что мы не сломлены.

Он вдавил пятки в бока лошади. Его недавние отчаяние и злость рассеялись на ветру.

Глава 14

Вымотавшийся Четвертый Железный легион остановился при виде стен Рима, и Либурний отправил гонцов со срочными сообщениями. До убийства Юлия Цезаря сама идея мятежа казалась немыслимой. Легат почесал уши лошади, размышляя о прошедших с тех пор месяцах. Он едва ли не громче всех заявил о том, что они не должны исполнять первоначальный приказ сената. Едва ли найдутся слова, чтобы описать отчаяние, которое ощутили расквартированные в Брундизии легионы, узнав о гибели Цезаря. Многие сражались с ним бок о бок и в Греции, и в Египте, и в Галлии, они из года в год видели Отца Рима и слышали его выступления. Хватало и тех, с кем он разговаривал лично, и они с гордостью повторяли слова великого человека. Да, их связывали клятвы – такая же неотъемлемая часть каждого легиона, как оружие и традиции, – но верность Цезарю эти люди ставили превыше всего. Они считали себя людьми Цезаря и просто не могли повиноваться приказу сенаторов, которые его убили.

Либурний прикусил изнутри нижнюю губу, глядя на город и удивляясь радости, которую он испытывал от одного только возвращения домой. Рим он не видел долгие годы, но каким-то образом прибыл сюда во главе мятежного легиона, нисколько не сомневаясь, что разъяренный консул преследует его по пятам. Не такой он видел свою карьеру после того, как его произвели в легаты. При этой мысли Либурний сухо улыбнулся. Но как он ни пытался найти недостатки в принятом решении, ему это не удавалось. Его люди не знали ни о бумаге, подписанной Гаем Октавианом, которая лежала в седельной суме командира, ни вообще о встрече с новым Цезарем. Они знали только про его новое имя и усыновление, знали, что узы крови связывают Октавиана с тем самым человеком, который сформировал их легион, и этого им вполне хватало.

Когда Либурний сообщил солдатам о своем решении идти на север и присоединиться к взбунтовавшимся легионам Цезаря, им хватило осторожности не разразиться радостными криками, но одобрение этого решения не вызывало сомнений. Легат покачал головой, удивляясь самому себе. Будучи трибуном, он не обладал и сотой долей той популярности, которую приобрел, озвучив свое решение. И он ценил такое отношение, хотя не так давно его совершенно не волновало, что думают о нем подчиненные. Либурний знал, что он не чета великим полководцам Рима, таким как Марий, Сулла или сам Цезарь. Его вполне устраивала занимаемая им должность, он выступал за то, чтобы дисциплина у его военных была превыше всего. Но убийство Цезаря потрясло его до глубины души, как и многих из них, заставило взглянуть на мир под иным углом.

Он облегченно вздохнул, увидев первого из гонцов, спешащего к нему. Марк Антоний не мог сильно отстать. Меньше всего Либурний хотел, чтобы его настигли у стен города, до того как он присоединился бы к легионам Октавиана. Его люди стерли ноги и устали, но они шли всю ночь, как могли быстро, не оставляя ни одного человека. Правильным было решение о мятеже или нет, они сожгли мосты и знали об этом.

Всадник-экстраординарий раскраснелся и вспотел. Лошадь поскользнулась на влажных камнях, когда он натянул поводья, чуть не выбив его из седла.

[11] Экстраординарии (Extraordinarii) – элитные части, набираемые среди римских военных союзников. Название говорит само за себя: экстраординарные, или избранные, люди.