— Тут все стало иначе, – сказал он, открывая объятия и этим жестом приглашая ее. Женщина подошла к нему и тут же утонула в его руках. – Я не смог ждать до вечера и пришел к тебе с новостями.
— Хорошо, что с новостями, – отозвалась Сахана, – я уже испугалась, что ты поранился или заболел.
— Нет, милая, но мне приятно, что ты можешь за меня испугаться, – Алкид прервался, чтобы поцеловать ее. – Я решил тебя немного порадовать и возможно расстроить. В целом у меня две новости для тебя – хорошая и сомнительная.
Сахана рассмеялась, надевая маску беззаботности, в то время как тревога и беспокойство свернулись тяжелым комком у нее на душе.
— Начни с хорошей.
— Ладно. Позади половина зимы. Работы сейчас немного. Погода установилась, ни метели, ни бурь не будет несколько дней. Так что завтра мы едем в горы. Айрина сказала, что ты каждый день смотришь на них с замиранием сердца. Я все подготовил, а сестра уже укладывает вещи и продукты. Тебе останется взять только то, что ты считаешь необходимым лично для себя. Выезжаем очень рано, чтобы с рассветом быть на месте и останемся там на ночь. Тебе должно понравиться – небольшой охотничий домик, лес, снег по пояс. Будем отгонять волков, топить печь, рассказывать истории и я покажу тебе подвесную дорогу – по ней можно быстро подняться на одну из вершин. Захватывающее место.
Сахана просто запрыгала от радости, не в силах сдержаться. Горы! Она поднимется на вершину, возможно, увидит оттуда северное море. Говорят, что в нем плавают огромные ледяные глыбы.
Позади была половина зимы и это тоже доставляло радость. За шесть месяцев Сахана привыкла к снегу, но все же ждала, когда он сойдет.
— А что с сомнительной новостью? – перешла она к тревожной теме.
Алкид молча вытащил из кармана серебряное ожерелье.
— Это. – сказал он, испытующе глядя на Сахану.
Она взяла ожерелье в руку, оно состояло из трех цепочек – тонкой, чуть толще и самой толстой с крупным кольцом в центре. Все они были почти одинаковой длины и выглядели изящными за счет колец разной формы и размера, на некоторых были узоры, некоторые сияли блестящими гранями. При этом ожерелье казалось весьма прочным.
На крупном кольце очень красивым узором было выгравировано имя Алкида.
— Красиво, – пораженно сказала женщина. – Почему новость сомнительная?
— Я знаю, что тебя смущает твой ошейник, – начал Алкид, – ты не хочешь его носить, я это вижу. Ты считаешь, что…
— Мой ошейник? – тихо переспросила Сахана, закипая. – Это – твой ошейник, – резко выдохнула она, поражаясь своей дерзости.
— Сахана, – предупреждающе поднял ладонь Алкид.
— Я просто очень хочу знать, зачем это нужно? На случай побега в лес? Чтобы пока я сижу там по пояс в снегу синяя от мороза, без умения отгонять волков, все белки видели, что я твоя рабыня? – понижая тон спросила она, пытаясь иронизировать. – Здесь некуда бежать, негде скрыться, все знают, кто я! Я веду себя так, как ты хочешь, но продолжаю ходить в этой мерзкой железяке с твоим именем!
Она отскочила подальше от мужчины, на случай если вызвала его гнев, но он легко преодолел это расстояние и ласково взял ее лицо в свои руки, заставляя поднять на него взгляд.
— Тише, моя хорошая. Ты права, это ничего не меняет. Мне просто нравится видеть на тебе знак подтверждения того, что ты моя каждый раз, когда я на тебя смотрю. Учитывая специфику наших отношений, моего желания должно быть достаточно, не так ли?
Он склонился к ней и коснулся губами губ. Поцелуй был жестким и волнующим, тело Саханы тут же предательски расслабилось в его руках.
— Ты нарочно меня отвлекаешь, – тихо прошептала она, вставала на цыпочки и целуя его в шею, его руки впились в ее талию, притягивая женщину еще ближе.
— Подожди разжигать во мне огонь, я могу овладеть тобой, так и не сказав того, что хотел, – Алкид спустил ее платье с одного плеча и добрался до нежной груди рукой.
Сахана игриво оттолкнула его и сделала шаг назад.
— Тогда я слушаю.
Алкид расстегнул ошейник рабыни, что первый раз произошло при свете дня. Она определенно видела, что он не пользовался ключом. Это было странно, конечно. Сахана даже подумала при случае спросить, каким образом работает замок.
— Ты можешь его больше не носить, – сказал он.
— Я чувствую, что за этим последует какое-то «но», – заметила женщина.
— Ты права, – вздохнул он, ловя ее руку и снова притягивая к себе. – Вместо ошейника ты будешь носить это, – он надел ожерелье ей на шею.