Буря (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тема возраста у рагласиан считалась бестактной.

— Давай просто попробуем, – сказал он. – Я не дам тебе упасть.

— А что насчет возможности провалиться под лед? – спросила Сахана, которой действительно было очень страшно.

— Здесь безопасно, – сказал мужчина, подавая ей рукавицы.

Сахана вышла с ним на прозрачный лед реки. Она едва шевелила ногами, опасаясь упасть.

Алкид держал ее за руку, помогая сделать первые шаги. Сахана неплохо владела своим телом и через некоторое время у нее стало получаться. Страх прошел.

— Я покатаю тебя, – сказал ей мужчина, – просто скользи за мной и держи равновесие.

Сахана пыталась отказаться, но спорить было бессмысленно. Скорость нарастала постепенно. Алкид увлекал ее за собой, уводя все дальше от любопытных глаз катающихся.

— А здесь не проломится лед? – спросила она его.

— Нет, – ответил Алкид. –Со мной ты правда в безопасности.

Он перехватил ее за талию и приподнял вверх. Сахана вскрикнула от страха. Через некоторое время она поняла, что не падает и поразилась его силе. Ей стало весело. Алкид снова поставил ее, давая приноровиться к темпу, с которым он ехал.

— Ты же хотела посмотреть на луны, – сказал он, останавливаясь.

Сахана осторожно взглянула под ноги. Лед выглядел прозрачным и ей ни о чем это не говорило. Южанка не понимала, треснет он или нет.

— Сахана, –Алкид прижал ее к себе и рассмеялся, – луны вверху!

Девушка заставила себя отвлечься от страха и подняла глаза в небо. Две луны смотрели на нее в ответ. Вдалеке виднелись снежные шапки гор, отражающие свет Вариаса и Ксиены. Река сияла серебром льда. Лес темнел, обрамляя берега темной полосой.

— Красиво, – восхищенно сказала Сахана и потянулась губами к мужчине, который держал ее в объятиях. Кем бы они друг другу не приходились, момент был сказочно хорош. Сахана даже в книгах не читала о подобном.

Глава 4. Принятие

Дни складывались в недели, и проходили в целом очень хорошо. Наверное, впервые в жизни Сахана высыпалась и много отдыхала. С того момента, как в ней проявились способности лекаря, она все время была занята учебой, работой, или и тем, и другим сразу. Не было дня, чтобы она могла присесть и расслабиться – все время нужно было бежать, ехать, читать, учиться, говорить с пациентами или коллегами. Из-за такого графика она не завела друзей, не успела начать встречаться с мужчиной, совершенно отдалилась от своей тетки. Здесь же она жила без спешки, без срочных случаев, без постоянной суеты.

Из семьи Алкида, чаще всего она общалась с Айриной. Девушки сблизились настолько, что Сахана перестала испытывать неприязнь. Впрочем, назвать это дружбой было бы преждевременно.

Сам хозяин и остальные мужчины весь день отсутствовали, так что семья встречалась за завтраком и ужином.

Алкид вел себя с ней не как с рабыней. Он скорее ухаживал, постепенно завоевывая ее доверие. С ним рядом ей было спокойно. Мужчина восхищался ее красотой, всегда был с ней нежен и говорил столько греющих душу и самолюбие вещей, что сладкий туман все больше окутывал разум женщины. Он постоянно приносил ей наряды и подарки, и ее гардероб заполнился настолько, что часть вещей пришлось отнести в дом исцеления.

Но самым странным было то, что раньше она и не подозревала, сколько в ней страсти. В Лато она, конечно, иногда изнывала жаркими вечерами от желания. Но чаще всего приходила домой и падала без сил, чтобы забыться выстраданным сном на несколько часов и проснуться с желанием остаться в кровати. Этого она никогда себе не позволяла – вскакивала по первому звонку будильника. Быстро собиралась. И бежала на работу – ее уже ждали в доме исцеления. Она снова полностью выкладывалась, почти не делая перерывов и мечтая о коротком ночном забытьи.

Зато в доме Алкида ее график был размеренным и ленивым. Первые недели она по привычке бежала на работу вместе с мужчинами, но за день в клинике могло вообще никого не быть. Ни разу пациенты не приезжали рано. Затем Сахана поняла, что нуждающиеся в лекаре могут постучать и в большой дом. Алкид старался не будить ее, когда вставал. Она просыпалась позже и могла долго валяться в ванной, погружаясь в мысли или вспоминая жаркие ночи с хозяином. Сахана впервые услышала свое тело, мечтающее о ласках, нежности, жадных движениях и сладких стонах. Иногда она была не в силах дождаться Алкида с работы, а затем во время ужина изнывала от желания оказаться в его руках. Их ночи были неизменно хороши. Скорее даже с каждым разом становились лучше, потому что они узнавали тела и желания друг друга.

Сахана часто ловила себя на мысли, что жизнь в этом суровом месте была довольно приятна. Она проводила много времени в гостевом домике, который стал ее личным пространством. Сюда она принесла книги. В свободное время разобрала вещи с чердака и нашла там не мало интересных мелочей – статуэтку медведя из дерева, огромные бронзовые часы, очень красивую вазу из разноцветных прозрачных стекол, соединенных золотистым металлом, массивное кресло с высокой удобной спинкой. Все эти вещи она расположила в комнате на втором этаже, куда теперь часто уходила отдыхать, хоть и не уставала. В большом доме она, пожалуй, пользовалась только гардеробной, ночуя в спальне Алкида и так и не добравшись до щедро предоставленных ей комнат.

На юге женщина часто видела рабынь, как правило, занятых тяжелой работой. Она не знала, что творится в домах их владельцев за закрытыми дверями, но иногда эта завеса приоткрывалась, когда хозяева приводили женщин, чтобы излечить следы жестокого обращения. Она жила иначе – с ней считались, ее уважали.

Очнувшись в этом доме, она думала, что ее жизнь превратилась в ад. Она поверила, что в руках жестокого человека, который сломает ее. И теперь, когда это оказалось не так, она была благодарна. Каждый раз, когда Сахана вспоминала те минуты унижения и страха, она начинала ценить все, что происходило с ней теперь. Что, впрочем, не мешало ей мечтать о возвращении свободы. Умом она понимала, что все сложилось лучше, чем хорошо. Но смириться было как-то противоестественно. Должна ли она вообще была так легко сдаться, или нужно было пытаться бежать обратно в свой теплый и яркий мир из белоснежной пустыни?

Особенно тяжело было утром, когда Алкид надевал на нее ошейник, от этого все в ее душе переворачивалось. На некоторое время Сахана замыкалась в себе и ненавидела весь мир. Иногда она думала, что ему лучше не снимать с нее эту мерзость вовсе, так было бы проще. Но каждый вечер она просто мечтала о той минуте, когда замок откроется и с железным звоном этот ненавистный символ власти окажется в темном углу, до следующего утра.

Так незаметно пролетела вся осень. Сахана бы не догадалась, что началась зима, если бы ей не сказал об этом Алкид. Снег также лежал везде, куда падал взгляд. Бури также налетали. Только мороз становился еще сильнее с каждым днем, меняя ее представления о возможном пределе.

Зимние недели летели не менее стремительно, чем осенние.

Однажды Сахана как обычно была в своей клинике. Никто не нуждался в лекаре, и женщина коротала время с книгой и чашкой чая в удобном полукруглом кресле на кухне. Ее покой прервал звук открывающейся двери, она вышла встретить пациента, но в зале стоял Алкид, осматривая дом будто бы впервые.