Оно было среднего роста с длинными, до колен руками. Кожа его была грязно-коричневого оттенка и казалась влажной. Волос на голове не было. Туго обтянутый кожей череп сзади удлинялся, принимая форму изогнутого топора, и постепенно переходил в позвоночник. Существо подняло опущенную голову, проведя по ней длинными пальцами с четырьмя фалангами. Его фиолетовые глаза открылись и посмотрели прямо на Комду. Она к этому времени тоже приняла свой обычный вид. Затем глубоко посаженные и лишенные белков глаза Тресс посмотрели на всех присутствующих в зале. Гдаш охнул и тихо пробормотал:
— Это кто угодно, но не женщина. А как же тогда…
Дальнейшие его слова можно было считать вагкханским фольклором. И только странность и неожиданность данной ситуации могли оправдать то, что он произносит их в присутствии капитана.
Варг, стоящий по правую руку от Комды, теперь уже с довольной интонацией в голосе произнес:
— Здравствуй, Тресс. Твой истинный вид нравится мне больше.
Он поднял свой большой меч и сделал шаг вперед. Другие, может, и забыли, но он помнил, что капитан отдала приказ взять Тресс под стражу. Тресс торопливо сказал:
— Комда, подожди. Посмотри на свое кольцо.
Женщина бросила взгляд на руку. В последнее время камень был абсолютно черным, как кусок антрацита. Сейчас он посветлел и стал похожим на сапфир. Это могло означать только одно. Они приближались к цели своего путешествия. Даже присутствие Тресс больше не оказывало влияния на кольцо. Комда ответила:
— Мне жаль, Тресс. Мы действительно приближаемся к нашей цели. Но тебе придется покинуть корабль. Я прослежу, чтобы тебя высадили на безлюдной планете. А потом забуду ее местоположение, чтобы по ошибке не встретиться с тобой снова.
Комда повернулась к вагкхам, собираясь им что-то сказать. Голос, который раздался у нее за спиной, заставил ее обернуться. Он звучал хрипло, с длинными паузами между словами. Словно тот, кто говорил, собирался с силами после каждого сказанного им слова.
— Не делай этого. Не изгоняй меня.
— Я больше не верю твоим словам.
— Ты и раньше не доверяла мне, но отыскала на Миддлтоне и просила о помощи.
— Теперь я жалею об этом. Ты всегда остаешься прежним. В тебе нет ничего, кроме абсолютного зла.
— Это не так и ты знаешь об этом. Твоя любовь к смертным не позволила мне сдержаться.
— Не говори ничего, Тресс. Не оправдывай себя. Это бесполезно.
Глубоко посаженные, и от этого кажущиеся совершенно черными, фиолетовые глаза встретились с темно-синими.
— Ты же понимаешь меня. Спроси себя. Свою темную половину.
Комда стояла в задумчивости.
— Дай мне еще один шанс. Смертным ты всегда даешь его. Ведь мы уже близко. Тебе необходима моя помощь. Комда, прошу, услышь меня…
Женщина вздохнула и сбросила с себя задумчивость.
— Хорошо. Я не буду торопиться. Но ты теперь будешь изолирован от людей. Чайка! Тресс согласен на добровольное заточение. Ты можешь найти для него подходящее помещение?
— Да, капитан. Второй ярус, левое крыло.
— Хорошо. Варг, проводи туда Тресс. Пусть у дверей постоянно дежурят твои вульфинги. Пройдет несколько дней, прежде чем я соберусь еще раз побеседовать с ним. На это время будь стражем Тресс.
Меченосец кивнул и сделал знак своим людям. Вульфинги выстроились с двух сторон от Тресс и, заставляя плиты коридора стонать под их ногами, двинулись за своим командиром.
Шаги в коридоре еще не стихли, а в дверях уже появился Энди. На его лице была довольная улыбка.
— Ты призвала вульфингов? Не представляешь, как я был рад, когда они пришли мне на помощь. Мятеж механиков и пилотов подавлен. Восставшие связаны и сидят в ангаре. «Ребята», как выражается Варг, остались их охранять, а я пришел доложить о нашей победе.
— До этого еще далеко.
Комда кивнула в сторону сидящих и лежащих вдоль стен зала людей.
— Многие ранены. Нам всем придется потрудиться.