Оранжерейный цветок (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джонатан осушил второй стакан скотча, убирая фотографию в карман. Он что-то проворчал себе под нос о моей сучке матери. Она никогда не хотела, чтобы я знакомился с Лореном, точно так же, как она отказывалась иметь хоть какой-то с ним контакт. Насколько я знал, Лорен, как и весь гребаный мир, думал, что Сара была его матерью. Или, может быть, кто-то наконец сказал ему правду. Что это он гребаный ублюдок, незаконнорожденный сын.

Я не знаю.

И, честно говоря, мне было плевать.

В любом случае какое это имеет значение?

1. Райк Мэдоуз

Девять Лет Спустя

Я бегу. Но не от чего-либо. У меня есть чертов пункт назначения: конец длинной пригородной улицы, вдоль которой выстроились четыре дома в колониальном стиле и расстелились акры росистой травы. Место настолько уединенное, насколько это возможно. Шесть утра. Солнце едва взошло, так что мои стучащие по асфальту ноги пока не очень видно.

Я обожаю раннее утро, черт возьми.

Люблю встречать рассвет больше, чем закат.

Я продолжаю бежать. Мое дыхание выравнивается в профессиональном ритме. Благодаря тренировкам по легкой атлетике и скалолазанию — виду спорта, к которому я чертовски пристрастился — мне не нужно думать о вдохах и выдохах. Все получается само собой. Я просто фокусирую свое внимание на конце улицы и бегу. Черт побери, я даже не замедляюсь. Не останавливаюсь. Я вижу цель, и я, блять, к ней бегу.

Я слышу стук кроссовок моего брата, он бежит позади меня так же быстро, как и я. Он старается не отставать. Мой брат не бежит навстречу какому-либо дерьму. Мой брат всегда убегает. Я слушаю, как тяжело он бежит. И мне чертовски хочется схватить его за запястье и толкнуть его, чтобы он бежал впереди меня. Я хочу, чтобы он чувствовал себя легко и беззаботно. Чтобы он почувствовал эйфорию от бега.

Но на его плечах так много всего, чтобы думать о чем-то хорошем. Я не замедляюсь и не даю ему меня догнать. Хочу, чтобы он заставил сам себя бежать как можно быстрее. Я знаю, что ему это по плечу.

Ему, черт возьми, нужно только попытаться.

Минуту спустя мы добегаем до нашего места назначения — конец улицы — и останавливаемся возле дуба. Ло тяжело дышит, не столько от усталости, сколько от злости. Его ноздри раздуваются, а скулы кажутся еще острее. Я помню, как встретил его в самый первый раз.

Это было примерно три года назад.

И он смотрел на меня таким же разъяренным взглядом, а выражение лица говорило: как же я ненавижу этот гребаный мир. Ему тогда было двадцать один. Наши взаимоотношения находятся где-то посередине между натянутыми и стабильными, но они никогда не были идеальными.

— Ты можешь хоть раз быть полегче со мной? — спрашивает Ло, убирая со лба длинные пряди светло-каштановых волос. По краям его волосы коротко пострижены.

— Если бы я сбавил скорость, мы бы просто шли пешком.

Ло закатывает глаза и хмурится. Последние несколько месяцев он находится не в лучшем состоянии, и эта пробежка должна была помочь избавиться от напряжения. Но это не помогло. По тому как его мышцы груди напрягаются, и, черт побери, я вижу как ему тяжело дышать.

Он садится на корточки и трет глаза.

— Что тебе нужно? — серьезно спрашиваю я.

— Гребаный стакан виски. Один кубик льда. Как думаешь, можешь налить мне, старший братец?

Я сердито на него смотрю. Терпеть не могу, когда он называет меня братец. Он произносит это с каким-то презрением. Я по пальцам руки могу пересчитать, сколько раз он называл меня «братом» с любовью и восхищением. Обычно он ведет себя так, будто я еще не заслуживаю данный титул.

Возможно, так и есть.

Я знал о Лорене Хэйле практически всю свою жизнь, и я ни разу не сказал ему даже обычное «привет». Я часто вспоминаю себя в пятнадцать, шестнадцать и семнадцать лет, когда мой отец спрашивал один и тот же вопрос каждую гребанную неделю: «Хочешь познакомиться со своим братом?»

И каждый раз я отказывался.

Когда я учился в институте, я смирился с тем фактом, что я никогда его не узнаю. Я думал, что нашел покой. Я перестал ненавидеть Лорена Хэйла просто за его существование. Я перестал слушать гадости моей матери о ребенке, который даже не просил его рожать. Я постепенно перестал разговаривать со своим отцом, утратив с ним контакт, потому что он мне был не нужен.

Но деньгами из трастового фонда я пользуюсь. Воспринимая их, как оплату за всю ту ложь, с которой мне приходилось жить ради этого долбаного придурка.

Но в один день моя идеальная жизнь распалась на куски. Жизнь, в которой я не желал принимать действительность, изменилась. Около дома, где была студенческая вечеринка в честь Хэллоуина, началась драка. Я наблюдал за тем, как четыре парня из легкоатлетической команды — капитаном которой был я, — дрались с худощавым парнем. Я узнал его по всем тем фото, которые мне показывал отец.

Но он был не таким, каким я себе его представлял. Он не был окружён парнями из братства, которые на вечеринках разбивают бутылки пива о головы.