Я: Извини. Я не могу. Сегодня вечером я устраиваю костер, и ты приглашена.
Фи: Да, черт возьми! Могу ли я привести свою надоедливую семью?
Я: Я была бы разочарована, если бы ты этого не сделала.
42
Старый Нокс
Нокс
Я не собирался признаваться в этом, но рутина ледяной принцессы убивала меня. Прошло пять дней с тех пор, как я сказал Наоми правду. С тех пор, как я покончил с этим, чтобы пощадить ее чувства. И я был чертовски несчастен.
Облегчение, которого я ожидал от того, что все закончилось, так и не наступило. Вместо этого я почувствовал тошноту и беспокойство. Почти виновность. Это было хуже, чем мое первое похмелье после тридцати.
Я хотел, чтобы все вернулось на круги своя до того, как появилась Наоми с гребаными маргаритками в волосах. Н не смог. Не сейчас, когда она в городе, избегала меня.
Это был немалый подвиг, учитывая, что она жила с моей бабушкой. Она отменила свою смену в "Хонки Тонк". Я ожидал облегчения от того, что мне не придется встречаться с ней лицом к лицу, но чем дольше она не отвечала на мои сообщения или звонки, тем больше мне становилось не по себе.
Она уже должна была прийти в себя. Черт. Я уже должен был с этим смириться.
«Твои пять часов отменяются», — сказала Стася, когда я вернулся в Whiskey Clipper после позднего обеденного перерыва, проведенного в Dino's, где получил косые взгляды и холодную пиццу, которую мне даже есть не хотелось.
Они с Джереми прибирались перед закрытием.
«Серьезно?» Это был третий клиент, который отказался от меня на этой неделе. Двое из них перенесли встречу с Джеремай и сидели в его кресле, бросая на меня осуждающие взгляды. Ни у кого из них не хватило духу что-либо сказать. Но в этом не было необходимости. Я достаточно натерпелся от девчонок из Хонки-Тонка.
«Наверное, ты их чем-то разозлил», — размышляла Стася.
«Это, черт возьми, никого не касается, кого я вижу или не вижу», — сказал я, макая расческу обратно в спирт и убирая ножницы.
«В этом особенность маленького городка», — сказал Джеремайя. «Дело каждого — это дело каждого».
«Да? Что ж, каждый может поцеловать меня в задницу».
«Он определенно кажется намного счастливее с тех пор, как разорвал эти ужасные отношения», — сказала Стася. Она притворилась, что чешет нос средним пальцем.
«Кто подписывает твой чеки на зарплату?» Я напомнил ей.
«Некоторые вещи стоят больше, чем деньги».
Мне не нужно было это оскорбление. Мне нужно было кое-что сделать. Жизнь, которую нужно прожить. И эти придурки могли бы просто продолжать в том же духе, забыв обо мне и Наоми.
«Я иду в Хонки-Тонк», — сказал я.
«Хорошего вечера», — крикнул мне вслед Джеремайя. Я показал средний палец в его направлении.
Вместо бара я нырнул в свой кабинет. Это не было похоже на святилище. Это было похоже на тюрьму. На этой неделе я провел здесь взаперти больше времени, чем в предыдущем месяце. Я никогда так не увлекался бумажной работой. Или это не имело отношения к тому, что происходило с моим бизнесом.
«Какого черта кому-то в этом городе не все равно, с кем я встречаюсь или не встречаюсь?» — пробормотал я себе под нос.
Я взял чек за аренду одной из квартир наверху. Арендатор также приложил записку «Ты облажался», нацарапанную на стикере.
Я уже начал беспокоиться, что все остальные были правы. Что я поступил неправильно. И это устраивало меня примерно так же, как идея носить костюм и галстук каждый день до конца моей жизни.
Мне нравилась свобода. Вот почему у меня был свой собственный бизнес. Этот лотерейный билет принес мне стабильность и свободу. Хотя, я предполагал, что ведение собственного бизнеса тоже иногда ощущалось как тысяча гребаных стяжек, привязывающих меня к ответственности. Но это была ответственность, которую я выбрал сам.
Я мог бы вести свой бизнес, не беспокоясь о других людях… Ну, за исключением тех, кого я нанял. И клиентов.