Мы ворвались по горячим следам, это было похоже на погоню на скоростной машине: я впереди, за мной следуют Люциан и Нэш, фары сверкают в шикарном внедорожнике полиции.
Мои руки крепче сжали руль, когда я увидел всех, включая собак, на крыльце Лизы. Какую часть фразы “оставайтесь, черт возьми, внутри” они не поняли?
Я ударил по тормозам перед коттеджем Наоми. Люциан скользнул рядом со мной.
Я повернулся к нему. «Сделай мне одолжение и отведи всех внутрь, чтобы они не стояли без дела и не ждали, когда кто-нибудь начнет их доставать».
Люциан молча кивнул и растворился в ночи.
«Подкрепление уже в пути», — сказал Нэш, когда мы взбегали по ступенькам крыльца. Сетчатая дверь висела на одной петле, дверь за ней была широко открыта.
«Наоми сказала, что внутри никого нет».
«И откуда она это знает?» — сказал Нэш, и его голос звучал почти так же раздраженно, как я себя чувствовал.
«Потому что перед тем, как позвонить мне, она ходила по дому с хлебным ножом в руках».
«И ты собираешься поговорить с ней об этом, верно?».
«А ты как думаешь?».
«Я думаю, у тебя найдутся слова».
Я должен был признать, что было отчасти приятно, что мой брат вернулся.
«Черт», — сказал я, когда мы вошли.
“Беспорядок” было преуменьшением. Диванные подушки были разбросаны по полу. Все ящики письменного стола были выдвинуты, их содержимое вывалено на пол. Шкаф для одежды был открыт, его содержимое разбросано по всей гостиной.
Все кухонные шкафы и выдвижные ящики были выпотрошены. Дверца холодильника была открыта, половина продуктов вывалена на линолеум.
«Кто-то был зол и торопился», — заметил Нэш.
Я начал подниматься по ступенькам, пытаясь сдержать свой гнев. Дважды за одну ночь над ней надругались, и каждый раз я отставал на шаг. Я чувствовал себя… беспомощным, бесполезным. Какой от меня был толк, если я не мог уберечь ее?
Я услышал, как мой брат поднимается по лестнице позади меня, его подъем был медленнее, чем мой собственный.
Заметив в коридоре розовое одеяло Уэйли, я направился в ее комнату. Здесь дела обстояли хуже, чем на первом этаже. Ее новая одежда была вырвана из шкафа и комода. Постельное белье было сорвано, матрас перевернут и прислонен к стене. Рамки для фотографий, которые висели на стенах большую часть моей жизни, валялись на полу. Некоторые из них сломаны.
«Бывший или сестра?» — вслух поинтересовался Нэш.
Спальня Наоми была наспех прибрана. Кровать разобрана, шкаф открыт и опустошен. То же самое и с комодом.
На комоде валялась косметика, которую, как я сомневался, приготовила Наоми. "СУКА" было нацарапано на зеркале губной помадой.
Я видел красный цвет, который не имел ничего общего с оттенком губной помады.
«Сохраняй хладнокровие», посоветовал Нэш. «То, что ты огрызаешься и сходишь с ума в приступе гнева, делу не поможет».
Мы заглянули в каждый закуток наверху, чтобы убедиться, что там никого нет. К тому времени, когда мы снова спустились на первый этаж, Нэш был бледен и вспотел, и подъехали еще две патрульные машины.
Окружающие леса были окрашены в синий и красный цвета из-за аварийных огней.
Я вышел на переднее крыльцо, чтобы набрать в легкие свежего воздуха и подавить нарастающий гнев.
Я заметил ее, стоящую на грязной дорожке, все еще одетую в свою рабочую униформу, поверх которой была накинута одна из старых фланелевых рубашек моего деда. Уэйлон прислонился к ее голеням, защищая так, как только может защитить бассет-хаунд.
Я даже не осознавал, что бегаю трусцой по ступенькам крыльца. Я просто знал, что меня тянет к ней.