«Несколько лет назад я наткнулась на место автомобильной аварии. Была поздняя ночь, шел дождь. Перед водителем выбежал олень, и он свернул, чтобы разминуться с ним. Он врезался в дерево лоб в лоб. Повсюду была кровь. Ему было так больно, и все, что я могла сделать, это набрать 911 и держать его за руку. Я никогда в жизни не чувствовала себя более беспомощной», — объяснила она.
Я понял, что ей бы это не понравилось. Женщина, которая прожила всю свою жизнь, чтобы сделать других безопасными и счастливыми, возненавидела бы чувство беспомощности, когда кому-то больно.
«Так ты ходила на занятия?» — предположил Нэш, когда она отвела марлю от раны.
Я увидела, как сжались его челюсти, уловил напряженность в его тоне.
Она с шипением выдохнула, и я поднял глаза.
Плечо Нэша было обнажено. Это не была милая, аккуратная дырочка. Это был разрез рассохшейся ткани, черные швы и ржавчина засохшей крови.
«Я прослушала три урока», — сказала Наоми.
Всплыло воспоминание. Нэш лежал на спине на детской площадке, из его носа текла свежая кровь, а Крис Турковски сидел у него на груди и молотил кулаками по лицу моего брата.
В тот день Крису пришлось хуже, чем Нэшу. Меня отстранили от занятий на два дня. Следствие, которое, по мнению и моего отца, и меня, того стоило. “Семья заботится о семье”, - сказал он. В то время он действительно так думал.
Я не мог перестать смотреть на раны моего брата, в то время как кровь стучала у меня в голове.
«Нокс?» Голос Наоми звучал теперь ближе.
Я почувствовал руки на своих плечах и понял, что передо мной стоит Наоми. «Не хочешь присесть на минутку, Викинг? Я не думаю, что смогу справиться с двумя пациентами одновременно».
Поняв, что она подумала, будто я собираюсь упасть в обморок, я открыл рот, чтобы прояснить это заблуждение и объяснить, что это была мужская ярость, а не трясущиеся колени. Но я передумал и согласился с этим, когда понял, что ее забота обо мне превзошла пулевые ранения Нэша.
Я позволил ей усадить меня в одно из кожаных кресел в гостиной.
«Ты в порядке?» — спросила она, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.
«Теперь лучше», — сказал я.
Через ее плечо мой брат бросил на меня взгляд.
Она запечатлела поцелуй на моем лбу. «Оставайся здесь. Я принесу тебе стакан воды через минуту, хорошо?».
Нэш кашлянул что-то, подозрительно похожее на “притворщик”, но кашель закончился стоном боли.
Так ему и надо. Я ответил на приветствие одним пальцем, когда Наоми бросилась обратно к нему.
«Никогда раньше не видел, чтобы у тебя слабели колени при виде крови», — заметил Нэш.
«Ты хочешь перейти к сути дела, или так ты отвечаешь на звонки в социальных сетях, потому что никто не хочет быть рядом с твоей задницей?».
Наоми бросила на меня взгляд, говорящий “веди себя прилично”, и развернула свежую полоску марли. Я видел, как напряглась челюсть моего брата, когда она прижала ее к его ране. Я отвел взгляд, пока Нэш не прочистил горло.
«Есть кое-какие новости о Тине», — сказал он.
Наоми застыла, держа в руках полоску скотча. «С ней все в порядке?».
Ее сестра-близнец обокрала ее, бросила ее ребенка, и первым вопросом Наоми было, все ли в порядке с Тиной.
Женщине нужно было усвоить, что некоторые связи необходимо разорвать.
«Мы не знаем, где она находится, но, похоже, в городе есть что-то, что она не хотела оставлять позади. Мы нашли ее отпечатки при взломе хранилища».
Я напрягся, вспомнив разговор в его больничной палате.
«Что за взлом хранилища?» — спросила Наоми, переходя к ране ниже на его торсе.