Я направилась к нему, когда заметила Нокса через стекло в комнате ожидания, сразу узнав по широким плечам и нетерпеливой позе. Он расхаживал по тускло освещенной комнате, как пойманный тигр.
Должно быть, он почувствовал меня в дверном проеме, потому что быстро повернулся, словно столкнулся лицом к лицу с врагом.
Его челюсть сжалась, и только тогда я увидела царившее в нем смятение. Гнев. Разочарование. Страх.
«Я принесла тебе кофе», — сказала я, неуклюже протягивая дорожную кружку, которую приготовила для него на кухне “Хонки Тонк".
«По-моему, я велел тебе идти домой», — прорычал он.
«А я не послушала. Давай просто оставим в стороне ту часть, где кто-то из нас притворяется удивленным».
«Я не хочу, чтобы ты была здесь».
Я вздрогнула. Не от его слов, а от боли, стоящей за ними.
Я поставила кофе на крайний столик, заваленный журналами, которые якобы могли отвлечь посетителей от бесконечного круга страха. «Нокс», — начала я, делая шаг к нему.
«Остановись», — сказал он.
Я не слушала и медленно сокращала расстояние между нами. «Мне так жаль», — прошептала я.
«Просто убирайся отсюда на хрен, Наоми. Просто уходи. Ты не можешь быть здесь», — его голос был прерывистым, разочарованным.
«Я уйду», — пообещала я. «Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке».
«Я в порядке». Слова прозвучали с горечью.
Я подняла руку, чтобы положить ее на его предплечье.
Он отпрянул от меня. «Не надо», — резко сказал он.
Я ничего не сказала, но стояла на своем. Мне казалось, что я могу дышать его гневом, как кислородом.
«Не надо», — повторил он.
«Я не буду».
«Если ты прикоснешься ко мне прямо сейчас…» Он покачал головой. «Я не контролирую себя, Наоми».
«Просто скажи мне, что тебе нужно».
Его смех был сухим и горьким. «Что мне нужно, так это найти гребаного ублюдка, который сделал это с моим братом. Что мне нужно, так это перемотать время вспять, чтобы я не потратил впустую последние годы из-за какой-то дурацкой драки. Что мне нужно, так это чтобы мой брат проснулся, черт возьми».
У него перехватило дыхание, и я потеряла контроль над собственным телом. Потому что в одну секунду я стояла перед ним, а в следующую уже обнимала его за талию, прижимаясь и пытаясь поглотить его боль.
Его тело было напряженным и вибрировало, как будто он был в нескольких секундах от того, чтобы развалиться на части.
«Прекрати», — сказал он прерывистым шепотом. «Пожалуйста».
Но я этого не сделала. Я прижалась крепче, прижимаясь лицом к его груди.
Он выругался себе под нос, а затем его руки обхватили меня, прижимая к себе. Он зарылся лицом в мои волосы и прижался ко мне.
Он был таким теплым, таким твердым, таким живым. Я цеплялась за него изо всех сил и желала, чтобы он выпустил хоть часть того, что держал взаперти.
«Почему ты, черт возьми, никогда не слушаешь?» он проворчал, касаясь губами моих волос.
«Потому что иногда люди не знают, как попросить о том, что им действительно нужно. Тебе нужно было обнять меня».