Реальность оказалась куда хуже этого.
– Вот и ты! – тотчас схватил меня за плечо и грубо притянул к себе какой-то мужчина. – Стой смирно, дрянь!..
В сумраке маленького коридора я смогла узнать этого подонка – один из тех коллекторов, нанятых казино, которому отец должен был деньги. Эта сволочь очень старательно выполняла свою работу – мой папа сам не раз возвращался в синяках после встречи с ним. Меня же он пока только запугивал, но я прекрасно понимала, что от слов к действию не придется ждать слишком долго.
– Почему вы здесь?! – дернулась я изо всех сил в сторону, но коллектор сжал свои пальцы на моем предплечье с такой силой, что от боли вдруг потемнело в глазах. В бессилии я осела на землю, а все дальнейшие слова застряли в горле, оставшись не озвученными.
Где-то рядом был слышен жалостливый плачь моей бабушки: кажется, это был один из немногих случаев за последнее время, когда она пришла в себя.
– Вета! Вета, внучка!.. Пустите мою внучку, пустите!..
Вторя ей, подвывал наш разбойник–хаски, которому пока так и не успели дать кличку.
Из последних сил взяв себя в руки, я попыталась договориться с нашим общим врагом:
– Я перечислила вам сто тысяч два дня назад! Мы выплатим этот долг уже скоро, вы не имеете права заявляться сюда и пугать беззащитных людей!
Мужчина, раздраженно плюнув куда-то в угол на линолеум, резко оттолкнул меня, заставив удариться головой о стену. Пространство вокруг неминуемо поплыло, а к горлу подступила горечь. Если бы не отдающая болью в висках мысль о том, что мне нужно защитить бабушку и свой дом во что бы то ни стало – я бы просто потеряла сознание. Но что можно было сделать в этом состоянии?
Где-то на задворках разума я все еще могла различить брань коллектора:
– Сто тысяч! Этого даже не хватит, чтобы покрыть проценты, которые, как тебе известно, с каждым днем растут! – сказал он, попытавшись пнуть ногой собаку. Но хитрый пес вовремя увернулся, хватанув обидчика пастью. – Ах, дворняга!..
И где же отец, когда он так сильно нужен?!
Почему за его дела отвечает дочь и престарелая мать?!
Страх смешался с горькой обидой. Отчаяние и ужас сдавили ребра так сильно, что хотелось выть в голос, вторя псу. Мы были несчастными, загнанными в угол, без надежды на спасение.
Чуть было не убив нашу собаку, коллектор принялся вытряхивать шкафы и стеллажи с тряпьем на пол, желая найти хоть что-то ценное. От злости мужчина уничтожал принесенной с собой битой зеркала и тот хрусталь, который бабушка собирала в молодости. Потом, осознав, что в квартире алкоголика и игромана вряд ли можно будет найти хоть одно золотое колечко, он снова подтащил меня к себе.
– Ну раз так – будешь отрабатывать своим телом, сучка! – прошипел мне прямо в лицо этот ублюдок, но до того, как я успела хоть что-нибудь осознать – бабушка шарахнула ему по голове уцелевшей после бойни хрустальной вазой. И теперь из ее коллекции не осталось вообще ничего.
Не знаю, обрадовалась я, когда увидела слабое шевеление с его стороны, или нет. Этот мерзавец действительно заслуживал смерти…
– Пятьсот! Я перечислю еще пятьсот тысяч, если вы уйдете сейчас же!.. – обняв плачущую бабушку и скулящего хаски, я принялась сыпать обещаниями. Мне было невыносимо осознавать, что этот урод позволил себе допустить хотя бы одну мысль, будто может коснуться меня, не говоря уже о других вещах!
Если и падать в бездну, то хотя бы не с этим ничтожеством.
Очень не вовремя приходит в голову воспоминание о том, что Тимур в тот вечер даже не дотронулся до меня. Его предложение было хотя бы немного честным.
Так или иначе, мои слова убедили коллектора. С окровавленной макушкой, он все же выполз из нашей уже окончательно разгромленной квартиры, не глядя в мою сторону, процедив:
– Два дня.
Через два дня он либо получит эти пятьсот тысяч, либо… Либо…
– Ты кто такая? Зачем устроила такой бардак в моей квартире? – бабушка снова «потеряла» себя, едва опасность хотя бы временно миновала, и теперь вовсю сыпала удивленными вопросами в мою сторону. – Ты хоть знаешь, сколько лет я на эту жилплощадь в очереди стояла?! Ах, хрусталь!..
Хаски, вторя ей, обеспокоенно лаял, время от времени зализывая рану на лапе, что получил в результате противостояния со злоумышленником. Видя их такими, у меня снова защемило сердце.
Я не могла позволить обижать этих несчастных, ведь никто не защитит их, кроме меня!.. Отец никогда не брал ответственность за то, что творил, и я не видела его с того самого момента, как он привел в дом эту собаку. Возможно, коллекторы держат его в каком-нибудь подвале и пытают…
Надо взглянуть еще одной правде в глаза: моего непутевого отца уже может не быть в живых.
– Ладно-ладно, не расстраивайся. Хоть я тебя впервые вижу, но сегодня, так и быть, оставайся, – «сжалилась» надо мной бабушка, различив на моем лице влажные дорожки. – Но сперва надо тут все прибрать!
– Конечно, – кивнула, начиная потихоньку собирать обломки зеркал и хрустая в одну кучу.