–Среди них? – переспросила я, все еще не догадываясь, во что ввязалась.
– Да, наших клиентов.
Вот тут-то до меня стало доходить… Но, когда последние лет пять живешь как на иголках, недоедая, прячась от коллекторов, голова начинает работать в неправильном направлении. Желание получить быстрые деньги оказалось сильнее страхов в тот момент.
Теперь приходилось расплачиваться из-за последствий получения ста тысяч рублей за несколько часов игры на скрипке, и, уже после, я вообще не понимала, как подобное могло случиться.
– Вероятно, ты ему очень понравилась, раз он все отстать не может, – озвучила мои собственные мысли Юля. – На твоем месте я бы уже не выдержала и согласилась.
– Надеюсь, что тебе никогда не придется быть на моем месте… – хмуро отвечаю я, стараясь не вспоминать, сколько же проблем навалилось на меня только за последние семь дней.
Мало того, что коллекторы уже два раза приходили в консерваторию, чтобы найти меня и потребовать возвращение этого баснословного долга, повисшего над всей нашей несчастной семьей как дамоклов меч, мало того, что бабушка перестала меня узнавать и гнала из квартиры, мало того, что я уже просрочила время оплаты следующего курса обучения, – так отец еще додумался подливать масло в огонь! После очередной попойки этот человек посчитал прекрасной идеей подобрать бездомного пса и притащил его к нам в квартиру. И не какую-нибудь беззащитную «жучку», а самого настоящего хаски! Хаски, который разгромил нашу и без того унылую хрущевку за одну ночь…
У нас не было денег даже на еду! Но теперь еще и на ремонт надо что-то собрать. В последнее время я так устала, что хотела только одного. Опустить руки.
Даже мечта играть в настоящем оркестре совершенно не помогала собраться. Все мои моральные резервы были истощены, не говоря уже о материальных и физических.
Но я еще могла держаться.
– «Скрипка», – вдруг окликнул меня профессор, Иван Сергеевич, уже на выходе из аудитории после окончания пары. – Виолетта. Останься на пару минут.
Жестом попросив Юлю подождать меня на выходе, я подошла к нашему молодому преподавателю, который, как мне было известно, работал всего первый год в нашей консерватории. Мы почти никогда не общались, поэтому то, что он сказал мне почти сразу, как закрылись двери за последним студентом, сильно меня удивило.
– Я слышал, что ты не можешь оплатить следующий год обучения. Я бы мог сделать это за тебя.
– Что?..
– А отдашь, когда будет возможность, – с легкой улыбкой закончил Иван Сергеевич, поправив на переносице очки.
Мои брови против воли поползли вверх в немом шоке.
С чего такая внезапная щедрость?
– …Почему вы мне помогаете? – задала я вполне резонный вопрос.
– Я считаю, что это неправильно – исключать таких способных музыкантов только из-за денежного вопроса, – пояснил профессор, и от того, что он сказал, действительно подступают слезы.
Какой удивительный, добрый и жалостливый человек! Неужели такие бескорыстные люди и впрямь существуют?
Никто и никогда не помогал мне. Просто так. Потому что я девушка, или потому что я действительно способный музыкант… Все это не лучшим образом действует на мою нервную систему, и я действительно начинаю плакать.
– Спасибо… Я… не знаю, что еще сказать…
– Ничего не говори, – милостиво разрешает мужчина. – Нужно помогать друг другу, так ведь?
– Да…
Я чувствую себя почти что счастливой.
Ровно до того момента, пока не переступаю порог своей квартиры.
Глава 4
Чувство тревоги уже давно стало моим верным спутником по жизни, но именно в этот день оно заявило о себе уже по-настоящему. Это было необъяснимо, но в голове пульсировало болезненное предчувствие – случилась какая-то беда.
Попрощавшись с Юлей раньше времени, я, не в силах более мучиться от неопределенности, направилась домой, умоляя всех известных мне богов, чтобы чувство опасности оказалось ложным.
Заметив, что дверь квартиры не заперта, сердце сковал ледяной ужас… Было страшно зайти внутрь, но и стоять снаружи тоже не имело никакого смысла! Я так волновалась, что даже не подумала про взломщиков, вообразив, что это бабушка отворила дверь, пока была не в себе, и выбежала на улицу.