Нет, я не могла ей рассказать из этого вообще ни слова. Она не поймет.
-Не хочешь рассказывать?
-Да, прости, не хочу, - сухой безжизненный голос, которому даже утреннее кофе не в силах было помочь.
-Судя по твоим глазам, ты полночи плакала. Неужели, приходил Боби?
Да, спасибо, дорогая. Ты меня фактически спасла.
-Да, приходил. Снова поругались, - стараюсь сделать максимально грустное лицо, но, кажется, что даже стараться особо не придется. Бьюсь об заклад, выгляжу я крайне хреново.
-Оу, детка. Не стоит он твоих слез! – Урсула по-дружески обнимает меня. Он нее пахнет кофе и ванилью. –Он козел, каких поискать еще надо!
Не могу с ней не согласиться.
-Иди, умойся. Я прикрою.
-Спасибо. Я очень виновата.
-Брось, - она отмахивается от меня. –Давай, приводи себя в порядок и возвращайся.
Я безмерно благодарна ей, что не стала расспрашивать, что именно произошло, потому что обманывать ее мне не хотелось, но и выдавать свои похождения я была не готова.
Прихожу на кухню, где Берни и Дилан уже вовсю колдуют над кастрюлями. Белесый пар плотными клубами поднимается к потолку, а запах свежего супа с морепродуктами заставляет желудок сделать сальто. Когда я ела в последний раз? Кажется, куриный суп, сваренный для немого, это все, что я съела за последние сутки.
-Эй, Джес! Привет! Как дела?
Нет желания с ними разговаривать. Молча, не поднимая зареванных опухших глаз, прохожу в подсобку, отведенную нам для переодевания.
-Что это с ней? – спрашивает Дилан, но Берни не находит, что ответить. Ребята лишь наблюдают, как я скрываюсь в крохотной коморке.
Закрываю дверь и пару минут стою в темноте.
Темнота и тишина могут принести успокоение. Молчать иногда просто необходимо. Чувствую себя комфортно, позволяя темноте обнять меня мягкими руками. Она обволакивает каждую клетку моего организма, а я мечтаю раствориться в ней.
Постояв так еще пару минут, наконец, включаю свет и пугаюсь своего отражения. Черт, у меня ведь даже косметики толком нет, чтобы скрыть эту панду, которая смотрела на меня из отражения.
Переодеваюсь в форму, собираю волосы в тугой хвост, еще раз бегло оглядываю свое отражение и покидаю кладовку.
У двери меня ждет Урсула с пудрой в руках.
-Держи, попытайся хотя бы немного придать себе человеческий вид. Выглядишь ты из рук вон плохо. Напугаешь еще дядю Томи, он разнервничается. Не к чему это. Давай!
-Спасибо, - боковым зрением вижу, как ребята с интересом за нами наблюдают.
-Давай, жду тебя в зале. А вы чего уставились? За работу, ребята!
Пудра не способна скрыть все последствия этой ночи, но стоит отметить, что после нее я хотя бы стала похожа на живого человека, а не на труп с впалыми глазами.
Жалко, ею нельзя припудрить душу.
В зале за невысокой барной стойкой уже сидел дядя Томи.
-Привет, Джес, рыбка моя!
-Доброго вам дня, Томас! – как ни странно, но его я действительно была рада видеть. – Как ваше здоровье?
Кидаю взгляд на пустой угловой стол, и по телу пробегает дрожь. Трясу головой, пытаясь прогнать противные мысли. Вчерашняя ночь заставила многое переосмыслить. Например, что я не имею никакого права на мысли о немом. Он мне никто. Да, я спасла его, ну, по крайней мере, я хочу в это верить. Но больше ничего. Он мне ничего не обещал.