Холодный выдержанный взгляд главы местной стражи остался таким же непреступным, а вот сжатые губы слабо дёрнулись в эфемерной усмешке:
– Может кто-нибудь в будущем и станет продажной сволочью, но только не я. Не сейчас. При мне пост Капитана Стражи Чейдинхола запятнан не будет. – И тут же рука стражника вытянулась в указательном жесте, показав на мужчину в меховой броне, который идёт подле стены от юга к воротам. – Да, кстати, вот он – Архам!
В тот момент как раздалось громкое воззвание, а отзвук имени достиг зубцов стен и шпилей башни, Азариэль понял, что ошибкой было кричать Капитану имя человека. Имперец тут же крутанулся и рванул, что есть мочи, слегка поскользнувшись на траве. Азариэль что было сил, сорвался с места, помчавшись вперёд, гневно выкрикнув:
– Проклятье!
Адреналин ударил в мышцы, сердце забилось быстрее, и взгляд усилился, концентрируясь на цели. Азариэль со всех ног погнался за низкорослым человеком, пролетая мимо городской стены и сиганув в небольшой переулок. Поднажав, молодой эльф выдавил из себя все силы и пронёсся подобно ветру мимо изгородей серого камня и в один момент оказался на пороге небольшого заднего дворика, поросшего изумрудным ковром, сдавленного высокими строениями.
– Стой поскуда!
– Ща!
Азариэль знает, что не догонит его, чувствует это и видит, что ещё немного, и охотник прошмыгнёт меж зданий, пока юноша ещё не добежал до колодца. Взревев от возможности поражения, от неприязненного чувства, вскипятившего кровь, альтмер грубым движением сорвал свиток с пояса и направил высвобожденную энергию в охотника. Копьё, окутанное танцующим вихрем ледяных частиц, с сумасшедшей скоростью разрезало пространство и голодно впилось в плоть цели – кончик подался ровно под коленом, окропив мокрую зелень тёплой кровью. Ладонь человека сжалась на выкованной в горнилах магии ледышке, а горло издало дикий вопль:
– А-а-а-а! – взревел Архам и попятился назад, едва не падая, но Азариэль схватил его за грубый капюшон и опрокинул на землю, после чего вторая рука сверкнула увенчанной в ней стальным блеском у тетивы лука, который тут же превратился в гибкую палку, спав со спины.
Азариэль потащил Архама к колодцу, от которого он недалеко убежал и, уложив раненного человека на проржавевшую решётку, юноша хорошо поставленным ударом рассёк бровь охотнику, после чего единым движением сжал ладонь у него на поясе и вырвал с нитей ножны с охотничьим ножом, что тут же отлетел на траву.
– А-а-а! Что тебе нужно!? – возопил бледнокожий человек, на котором шматами липкой ткани и шкур повисли бурые куски меховой брони, грубо сшитые меж собой, отчего парень больше напоминает нищего, нежели охотника.
– Давай поговорим, – спокойно заговорил Азариэль, марая руки в крови, вынимая ледяной шип и мгновенно прикладывая к ране тепло исцеляющего свитка, который мгновенной из бумаг превратился в животворящую энергию, заставившую плоть расти с сумасшедшей скоростью, а раны затягиваться, будто их и не было.
– Чего тебе надобно от меня, скамп? – охотник явно недоволен и Азариэль, дабы себя обезопасить, лязгнул имперским клинком у бедра и упёр лезвие в шею, надавив на кожу.
Широкие глаза охотника, переливающиеся яшмой, сверкнули ярким страхом, гладкие губы сжались от страха, а щетинистое квадратное лицо побледнело от ужаса скорой смерти.
– Я хочу просто поговорить, – клинок Азариэля только сильнее надавил на шею и, кажется – ещё немного и сталь рассечёт тонкую плоть. – О жителях севера.
– Я не знаю никого! Отпусти меня!
Вопли охотника прервали шорохи, создаваемые касанием мокрой кожи о траву и в повороте головы юноша смог узреть высокую приближающуюся фигуру нордлинга.
– Ты где был? – на недовольство Азариэля, Ремиил с холодным спокойствием ответил:
– Кто-то же должен был получить письменные объяснения от Капитана Стражи? Или что мы к протоколу бы приложили?
– Ладно, помоги мне. Тут не хочет колоться один.
– Азариэль, остынь. Нам его нужно доставить к Капитану, чтобы провести допрос со всеми формальностями и по закону.
– Ой, сейчас соблюдать всю эту формальщину! – повёл лицом юноша, добавив. – Потом всё сделаем в рамках протокола. Обещаю. Сейчас я хочу от него получить информацию.
– Азариэль, – более грузно и глубоко зазвучала речь Ремиила, и юноша ощутил, как ему на плечо улеглась ладонь друга. – Это не мелкий торгаш, который укрыл налоги. Мы ведём дело высшего статуса, и мы не можем допустить опрометчивости, иначе нас ждут последствия.
– Какие?! – безвыходно выпалил юноша, ещё сильнее уперев клинок в шею. – Что нам будет? А тем временем враг нас опережает. Это тот враг Ремиил, который готов тебя убить! Тот враг, который забрал у нашего Ордена душу! И ты будешь его щадить!? – образ лика юноши исказился от бессильной злобы и Ремиил знает, что зло на зло ничего хорошего не даст.
– Друг мой, если мы допустим ошибку, если позволим себе быть слабыми, то тот самый враг уйдёт. Ты – рыцарь Ордена, так что будь благоразумен. Сделаем всё по правилам, по закону, сможем заручиться поддержкой Империи.
– Я, просто, хочу, знать, что, он…
– Азариэль, – поднажал Ремиил, оборвав юношу. – Ты и сам понимаешь, что ищешь не справедливости, но мести. Соберись и подави в себе все жестокосердные позывы, ибо это посулы тёмных принцев. Азариэль, если сейчас проявим слабость – погубим и Орден и Тамриэль.
– Хорошо! – парень отпрянул от человека, подняв отброшенный нож Архама, с мучительным ожиданием готовясь услышать слова Ремиила, который вконец оборвали его Вендетту, перекрывшую долг и клятвы Ордену.
– Стража! Стража!
Через полминуты задний двор многих зданий наполнился воинами в кольчужной броне, покрытой накидками тёмно-оливкового цвета, взявшими под руки охотника. Азариэль и Ремиил направились вместе со стражей в сторону высокого дворца, устремлённого башнями и шпилями в поднебесье, увенчанные гордо реющими стягами города. Подавив мысли и чувства Азариэль сопроводил Архама, вместе со стражей, храня молчание. Обида, смешанная с соромом, поглотила юношу, и он углубился в самопоедание, пытаясь найти причины ярости и стыда. Он лично был готов прибить охотника только по одному подозрению в участии богопротивному ритуале, но всё же причина ярости лежит куда глубже. Азариэль стыдливо сознал, что ради мести, ради воздаяния за потерянную дружбу был готов пролить кровь человека и послать всё следствие куда подальше, отчего его сердце сейчас подъедает червь терзаний совести.