– Я на плече одного из мужчин нашёл татуировку. Это расписной одноглавый могучий чёрный орёл, – предвосхищая требование следователя, бретонец с мелькнувшей гордыней заявил. – Я всё потребовал занести в протокол.
– Хорошо. И что же у нас есть? – риторически спросил Александэр, окинув взглядом всех присутствующих. – Шесть тел, возле алтаря то ли Дагона, то ли Сангвина и один человек из Брумы, по всему видимому. Жертвоприношение, скорее всего, произошло в первом, втором часу ночи. И для ритуала они использовали вино со скумой, а из опознавательных знаков у нас только глаз на гербе графства.
– И что же мы будем делать, господин?
– Ремиил и Азариэль отправляются к Капитану Стражи и узнайте о недавно прибывших брумчанах и с кем они могли общаться. Так же… попытайтесь выб., эм-м, добыть информацию о местных нелегальных движениях. Ариан и Гэ’эль, займитесь прошением к Графу о выдаче Разрешения на следствие в своём регионе. Да, так же «попросите» его организовать на этом месте оцепление.
– А вы, господин?
– Я, с тобой Антон, схожу за заготовителем тел при храме, и мы произведём вскрытие, чтобы получить более полную картину отравления, – раздал задачи Александэр и бодро завершил. – Всё работаем, дальше!
Спустя час. Чейдинхол.
Перед Азариэлем стелется большая и широкая городская дорога, уходящая вглубь города от западных ворот. Она довольно просторна и ограничивается высокими чудесными домами, окружившими её по краям и создав столь размашистую калию. За парнем возвышаются громадные ворота, и в тени линии исполинской зубчатой крепостной стены он выглядит ничтожеством.
Небеса такие же мрачные и холодные, что и прежде, продолжая беспрестанно поливать город и его окрестности ледяной моросью, а жгучий ветер только усиливает неприязненные ощущения.
– Ты не посмеешь! – Ремиил еле как сдерживает себя, чтобы не прибить человека, напротив.
– Я – представитель закона! – самодовольно заявил высокий загорелый мужчина, облачённый в кольчужную броню сиродильской стражи, украшенной тканевой безрукавной накидкой оливкой расцветки с гербом города. – Я имею право!
Азариэлю остаётся только надеяться, что Ремиил, и городской стражник не похвастаются за клинки, как тюремные урки. Он молча переводит взгляд и видит, как за Ремиилом прячется несчастный старого возраста имперец, обмотанный в какое-то бурое тряпьё, измазанное в грязи. Длинные сальные волосы нищего вкупе с бородой скрыли морщинистое лицо, его пальцы вцепились за пальто рыцаря, сильно оттягивая его на себя.
– Я тебе его не отдам, крохобор треклятый!
– А куда ты денешься, – ехидно умилился стражник. – Либо он мне заплатить сотню септимов медью, либо я ему казённый дом уж обеспечу! Будет у меня баланду жрать раз в день!
– Не надо, – умоляет бедняк.
– Милостивый господин стражник, – вмешался Азариэль, чтобы не довести ситуацию до критического момента. – А что если мы заплатим за нищего? Сколько там? Всего сотню?
– Азариэль, – небрежно начал Ремиил, и холодная суровость его голоса неожиданно сменилась на злобу, и рыцарь отбросил всю прежнюю сдержанность. – Он просто не прав. Мы Судом наделены полномочиями брать горожан и крестьян под свою юрисдикцию, и он обязан подчиниться. Так его нахальная морда требует сто септимов от нищего, а это – нарушение закона!
– Я тебя сейчас прямо тут отделаю, жук навозный! – возмутился стражник. – Да и ребят позову!
– Хорошо-хорошо, – послышалась лёгкая речь Азариэля. – Позови, только Капитана Стражи, иначе я за ним сам схожу.
– Его звать нам ни к чему… он только испортит наш, э-м, наш «танец».
– Я тебя сейчас.
– Ремиил стой, – Азариэль преградил другу путь, выставив правую руку, другой же ладонью протянув кожаный мешочек, слабо побрякивающий перезвоном меди. – Нам не нужны проблемы с городской стражей.
– Вот это чудно, – жадно схватив монеты, заликовал стражник. – Свободны, и можете своего вонючего друга забрать.
Высший эльф и Ремиил собирались уходить, дальше продвигаться в город, как юноша решил задать вопрос:
– Зачем ты решил за него вступиться? – отстранённо поинтересовался Азариэль. – Мы могли бы получить серьёзные проблемы.
– Я понимаю, брат, понимаю, что мы могли сорвать выполнение задания.
– Но?
– Мне как-никак лучше знать, что чувствует нищий, когда над ним глумится стража. Поверь, Азариэль, – подавленно вымолвил рыцарь, сравнявшись взглядом мрачной невзрачностью с грозовыми небесами и предвосхищая вопрос, продолжил речь, пропитанную горечью. – Мне самому пришлось всё детство провести на улицах Виндхельма, пока меня не забрали рыцари Ордена.
– Почему?
– Мы всегда были бедной семьёй, – полилась горечь из слов Ремиила, и доселе невозмутимый рыцарь в глазах Азариэля сделался «живым», отчего юноша несколько подивился. – Нам не хватало еды, не было денег на дрова, а поэтому в доме стоял дикий холод. Моих родителей посадили в тюрьму за кражу… ведь это смертельное, непростительное преступление – своровать еду из таверны, – сошёл на зловредную иронию Ремиил.