— Понятно, сонбэ. Придётся есть то, что они тут дают…
— Кстати, тебя и твою тайскую близняшку хотят осенью отправить на съёмки в одну из рекламных компаний. Я это узнал по секрету, так что, никому не говори. Мелкие нарушения тебе и мне точно простят, но что-то более серьёзное, нет.
— Буду знать, сонбэ. Слушай, а мой планшет никто отсюда не умыкнёт?
— Нет, ты что! В тюрьму никто не хочет! Ведь тут всё на генетике. И номер, и включение самого аппарата. Вот я его использовать не смогу, он просто не включится.
— Это точно?
— Да. Это ведь не телефон. Ноутбуки и планшеты никто, кроме хозяев использовать не сможет.
— А если какой-нибудь умелец снимет блокировку?
— Насколько я знаю, это сделать практически невозможно, ведь микропроцессор биологический, и работает даже без тока! Именно он запоминает генетический код хозяина. Тебя ведь при покупке планшета попросили приложить к экрану руку?
— Да!
— Ну, вот, теперь процессор подчиняется только тебе. Если кто-то попытается воспользоваться планшетом, или захочет его вскрыть, то сигнал сразу полетит в полицию.
— Понятно. Ладно, пора мне заниматься…
— Стой, что за красивый рисунок у тебя? Это кто? — Бо Мин вертит в руках нарисованный мной в школе портрет Лалисы.
— Это Манобан, с которой я по телефону разговаривал.
— Тайка? Но она не такая красивая…
— Такой она станет через несколько лет. Хочешь, покажу рисунок, который я нарисовал до того, как оказался здесь?
— Покажи.
— Вот, смотри! — Показываю айдолу изображение нашей будущей группы.
— Ух, ты! Слушай, а почему мой портрет не подписан?
— Так я не знал тогда, как тебя зовут. Сейчас напишу. Вот, хочешь, бери этот рисунок, всё равно девчонки его видали.
— Здорово! Мне пока никто рисунки не дарил. Ты хорошо рисуешь! Значит, вот эти школьницы и будут у нас в группе?
— Да. Ладно, прости, но мне надо заниматься…
— Хорошо, я тоже сейчас спать лягу.
Опять просидел до трёх ночи. Но сегодня меня в сон не клонило. Поэтому, полазил по интернету. Выяснил, что здесь самоубийств школьников намного меньше, чем в Корее старого мира. Объясняется это просто — те школьники, которые не сдали Сунын на нужное для поступление в ВУЗ количество балов, просто идут учиться в профессионально-технические училища, получают профессию, а затем пополняют ряды фермеров или рабочих. Правда, тут самоубийцы всё же есть. Примерно, до пятидесяти человек в год. Это слабые духом или слишком мотивированные школьники, которых неудача ломает психологически, и они или выбрасываются с крыш высотных зданий, или травятся всякими ядами, или бросаются с мостов в реку… Мда, нам такое не надо! Пойду и я спать…
Глава 20. Знакомство с менеджером
2011 год. Квартира Кимов, пятнадцатый этаж.
Весь март и апрель я общался с Лисой чаще всего, только по телефону. Ну, и пару раз мы вместе с ней, Дженни и Бо Мином, были в городе, на квартире моих родителей. Общались, в основном, с моей корейской хальмони, Сон Юри. Аппы и оммы днём практически не было — он в компании, а она — на съёмках. Один раз застали Хё Бин. Пришли мы, значит, вчетвером, и нас встретила моя хальмони. Как всегда, расположились в гостиной, пока Сон Юри готовила для нас угощение. Говорим о наших тренировках, слушаем пояснения Бо Мина, он ведь и старше нас, и опытнее. Дженни и Лалиса пытаются повторить один из танцевальных приёмов, показанных айдолом. У Манобан движения получаются намного чётче и точнее, чем у Дженни, что вызывает шутливое недовольство кореянки. Лалиса пытается её "успокоить", защекотав до колик в животе. Смех и громкие вопли Дженни, заставляют хальмони появиться из кухни, и прикрикнуть на шалунов:
— Тише, вы, соньяо (Сон Юри всех нас называла внуками), совсем забыла сказать, что Хё Бин дома, отсыпается после хвестика в университете!
Не успела она это произнести открывается дверь комнаты моей нуны, и на пороге появляется зевающая Хё Бин, завёрнутая в простыню (оказалось, она легла спать в одежде, но ночью ей стало жарко, и она разделась, а потом завернулась в простыню). Глаза у неё ещё закрыты, поэтому она нас не видит. Девчонки зажали рты, чтобы не засмеяться от вида покачивающейся, лохматой Хё Бин. У Бо Мина на лице удивление, а я стою, как столб — всё так неожиданно, и как-то неудобно….
— Хальмони, что уже пора вставать? — Интересуется нуна, и открывает один глаз. То, что она видит перед собой, шокирует мою старшую сестру. Она стоит в центре гостиной, а с дивана на неё смотрят четыре пары удивлённых глаз. На пороге кухни с упавшей челюстью возвышается хальмони…
— АЙ! Кто это?! — Опешившая Хё Бин ничего лучшего не нашла, как поплотнее завернуться в простыню и протянуть руку с указательным пальцев в сторону незнакомых людей в гостиной!