Так вот, сегодня вечером хальмони звонила "моим" родителям в Сеул. Я об этом не знал, занимался в своей комнатке, и вышел в гостиную, чтобы пройти в на кухню, к холодильнику, воды холодной попить…
… И вот, появляюсь я в гостиной, и застываю столбом. Передо мной картинка, как из фантастического фильма: за столом сидит хальмони, в руках у неё телефон, а на столешнице красуется голограмма неизвестной мне женщины, с которой и говорит моя бабушка:
— Да, дочка, пока всё в порядке, хотя, твой сын тут такое учудил!
— Неужели, опять кого-о избил? Мама, у нас нет столько денег, чтобы оплачивать ежемесячные штрафы… — Волнуется голограмма на столе.
— Да нет! — Смеётся хальмони. — На этот раз всё в этом плане хорошо! Никого он не бил, и вообще, драться тоже перестал!
— Как это? — Удивляется женщина на голограмме. — А ну-ка, рассказывай, что там у вас произошло…
— Вот, послушай, что с ним случилось три дня назад, и что из этого вышло… — Хальмони поведала удивлённой омме Джу Вона (а то, что это моя новая мама, я уже понял) всё, что со мной приключилось за эти дни в новом мире. Пока они говорили, я клял себя последними словами, ведь получив телефон от бабушки, новоявленный попаданец, не удосужился узнать о возможностях местной техники. На одну круглую деталь с тыльной стороны телефона я подумал, что это дополнительная камера. А на самом деле она оказалось голографическим проектором. Поэтому, тут и не продавались мониторы, они практически не нужны. Но обычные ЛЕД телевизоры здесь были! И даже, у каждой семьи. Но вот голографическое телевидение отсутствовало. То есть, голография применялась только в телефонах и фотографии, но ни в телевидении или кино. Странно…. Это всё я узнал потом, а пока стоял, и глазел, как хальмони разговаривает с оммой…
Внезапно бабушка повернулась, и увидала меня:
— О, как раз, посмотри дочка на своего вундеркинда! — Хальмони поставила меня рядом с собой.
Омма Чани поразила своим красивым молодым видом. Оказывается, она артистка, в Таиланде снималась в эпизодических ролях. Когда она познакомилась с аппой, и переехала в Сеул, вначале три года сидела без дела. Ну, не хотят корейцы видеть в дорамах иностранцев…
Моя мама — Ким Чани (Чансуда Пхарамон).
Но потом политика в отношении артистов из других стран поменялась. И вот, омму Чани пригласили на одну из второстепенных ролей в дораме, описывающей современность. Пока шли съёмки, ей пришлось пережить несколько неприятных моментов — любят корейцы гнобить зависимых от них людей…
Омма так хорошо отыграла полученную роль, что неожиданно для многих получила приз за лучшее исполнение роли второго плана. После этого её пригласили на съёмки ещё нескольких дорам. Вот и сейчас, она снимается в одном корейском сериале. Это всё мне рассказала потом бабуля, уже после разговора с оммой.
Чани досконально спросила у меня, как и что произошло, хотя хальмони ей и так всё правильно описала. Внезапно голограмма моей здешней матери повернула голову, и сказала:
— Кажется пришли, сейчас я их позову!
Изображение исчезло, чтобы через три минуты появиться вновь. Теперь рядом с оммой стояли довольно широкоплечий мужчина и молодая девушка. Я сразу понял, что это мои отец (аппа) и старшая сестра (нуна). поэтому моё тело отвесило нужный по глубине поклон главе семьи, и ограничилось полупоклоном нуне. Хальморни иронично смотрела на все эти корейские закидоны, омма тоже улыбалась. Я попросил разрешение у отца вначале поговорить с сестрой. родственники удивились:
— С каких это пор ты стал таким учтивым, Джу?
— С тех самых, как его свалил солнечный удар! — Засмеялась хальмони. Аппа и нуна непонимающе посмотрели на омму, и она им вкратце пересказала, что произошло.
— Не может быть! — Аппа, естественно, не поверил. Но хальмони подтвердила рассказ дочери. Пока они говорили, я
во все глаза рассматривал, как выглядит мой отец и старшая сестра" Хё Бин. Слушая бабушку, я вспомнил "кадры" из жизни Джу Вона — художника. У него ведь тоже была нуна, которую звали немножко иначе — Хё Мин…
Как я понял взглянув на голограмму своей сестры, мы оба похожи лицом на омму, хотя нуна больше похожа на кореянку, причём очень красивую, а во мне больше тайских мотивов. И глаза у Хё Бин немного уже моих, хотя не такие, как у корейцев. Она на десять лет старше меня. Между нами у родителей было ещё два ребёнка, но один не дожил до двух лет, его унесла какая-то болезнь, а второй утонул вместе с моим дедом, с корейской стороны, во время катастрофы какого-то парома. Так что, теперь нас только двое….
Моя старшая сестра (нуна) — Ким Хё Бин.
Хё Бин подруги завидуют, ведь моей нуне не нужна никакая пластическая операция, у неё от рождения есть и второе веко и красивый, с точки зрения корейцев, овал лица. Хё Бин — наследница бизнеса моего аппы, что нетипично для Кореи. Тут наследниками обычно утверждают сыновей. И этот факт, что Хё Бин займёт место отца, ещё больше нервирует корейских подруг нуны, ведь им такое не светит…
После того, как родственники осознали, что происходит что-то необычное, отец дал разрешение, и я поговорил с нуной. У неё приятный голос, довольно мелодичный. Вначале поинтересовался её здоровьем, а потом спросил, когда она закончит институт. Оказалось, что уже в следующем году.
Сейчас Хё Бин учится в СНУ. Именно из-за этого Джу Вон и оказался в Таиланде — у семьи просто не было денег для одновременной оплаты частной школы, где учился Джу, и института, куда после сдачи Сунын поступила Хё Бин. Всё, что зарабатывали родители в тот период, уходило на учение Хё Бин. А перевести пацана в простую школу — не престижно! Таковы неписанные правила в Корее…
После этого аппа решил проверить мои, неожиданно проявившиеся, способности к языкам. Оказалось, что английский и китайский в нашей семье знали практически все. У хальмони муж, то есть мой дед с тайской стороны, был наполовину китайцем. Поэтому она и омма знали китайский язык. Моя нуна тоже выучила его, приезжая в детстве, в Таиланд, на каникулы. Аппа удивился, попробовав поговорить со мной на английском языке:
— Джу Вон, ты говоришь на этом вегугинском языке лучше меня!
Все весело рассмеялись. Естественно, я буду лучше говорить, ведь в отличие от корейцев не глотаю некоторые звуки…