— Значит, ты и тот убогий… — протянул я.
— Нет! Конечно нет. — Смущение перемешалось с омерзением. — Розовая поклялась, что… Что не будет.
— Никакого секса, понятно, — я откинулся спиной на скамью.
— Пожалуйста, не произносите это вслух, господин… — Тут Кат задумалась, ведь она не знала моего имени.
— Все зовут меня Кормак, но для тех, кто мне нравится, я Корнар, — поиграл я в воздухе пальцами, как на пианино.
— Как это?
— Сек-рет, — прижимаю я указательный к губам. — Будем знакомы, Катарина, и да, мне наплевать на цвет твоей формы.
— Б-будем знакомы, Корнар. — Наконец-то слабая улыбка, и вкупе с красными от слез глазами это создавало поистине прекрасную картину.
Еще одна беседа как новая страница раскрывающейся истории. Проклятые — те в чьих жилах течет демоническая кровь. И вновь я удивлялся здешним порядкам. Проклятые намного сильнее обычных Рыцарей, они буквально рождаются с оружием Души в руках, но устоявшийся закон сразу списывает их. Да, их учат, тренируют, отправляют на передовую, но на этом все. Без титула и благородного Дома, черные доживают свой век, погибая в одиночестве, чтобы искупить грех предков. Какое расточительство, какое пренебрежение! Самые мощные ресурсы просто выкидывают в окно, ведь ни один Дом не желает принимать к себе юношей и девушек с особыми дефектами.
На вопрос, почему она вообще бродит в ночи, девушка вздохнула.
— Красная в очередной раз сбежала из комнаты. Ох, благодать, опять меня накажут.
— Чувствую, что здешние наказания — это детский лепет, не более, — ухмыльнулся я.
— Здешние? — непонимающе посмотрели на меня.
— Не обращай внимания. — Я подмигнул. — Значит, у вас свое место обитания и уроки проводятся отдельно от остальных?
— Да, — кивнула она. — Сейчас в академии Святой Птицы пять… проклятых. По особым обстоятельствам мы иногда тренируемся со всеми. — Только сейчас до девушки дошло, что она разжевывает мне простые истины, о которых я должен знать и так. — Господин Корнар, вы только начали свое обучение?
— Заметно? — подпер я щеку рукой, облокотившись о спинку скамейки.
— Неужели в вашей семьей так мало говорят о проклятых?
— Одно дело разговоры. — Улыбка не сходила с моих уст. — Другое — соприкасаться с этим лично. — Я встал на ноги, вдохновение накрыло меня с головой. Покрутился вокруг себя в танцевальном па. — Я мечтатель, фантазер, исследователь скучной картины под названием жизнь, я ищейка, что ищет особые тропы, спрятанные ото всех. «Вы странный», — неожиданно произнес я.
— Вы странны… — начала Катарина — и осеклась, поняв, что я опередил её.
— Хе-хе, ты привыкнешь, дорогуша, — расстегнул я верхнюю пуговицу.
— Привыкну? — Слабый лучик надежды. — М-м-мы?
— Ну само собой, моя разноцветная подруга, — протянул я ей руку. Пора бы нам двигаться в сторону общежитий. — Я ради вас четверых пролил немного крови, могу ли рассчитывать на теплые чувства в ответ?
Она смотрела, краснела, сглатывала слюну.
— Д-друзья? — наконец приняла она мою руку.
Рывком я подтянул её к себе, поставив на ноги. Как будто выдернул из слабого луча света прямо в тень.
— Для начала… — гипнотизировал я взглядом, — …неплохо.
На полпути мы разделились: место обитания черных было в противоположном направлении. И Кат, еще раз поблагодарив меня, пошла действовать по уже отработаной схеме возращения: сдаться стражникам с повинной, а те, знавшие о её многоличности, спокойно и без шума отводят проклятую домой.
Я же вновь перелез через оградку, нашел то же самое окно, залез в комнату к спящему. От скрипа половиц в этот раз он чуть проснулся.
— Это просто сон, — прошептав, улыбнулся я. Так и не открыв глаза, юноша отвернулся к стене.
Затем я вышел в коридор. Ах да… Я вроде как ушел в уборную… и пропал. Но я не кретин и заранее узнал, что Седвлод тоже отдыхает в своей коморке. Запомнив в первый раз, какие доски особо скрипучие, я, как ловкий воришка, прошел все препятствия.