— Зачем тебе мои беды, дитя?
— У каждого есть свои беды. Иногда внутри столько боли, что мы не можем вынести ее в одиночку. Расскажи мне.
Говорили они долго — так долго, что Онелия не помнила, чем закончился этот разговор. Проснувшись, она не почувствовала привычного холода, по которому определяла наступление утра. Девушка сладко потянулась, не открывая глаз, поняла, что в постели не одна, а мгновение спустя осознала ужасную истину. Постель ей не принадлежала, равно как и спальня. Солнце вот-вот поднимется, Эрфиан спит крепко и глубоко, а она пригрелась у него под боком и не разбудила его вовремя.
Весь день Онелия не могла найти себе места и успокоилась только под вечер: первый советник выглядел усталым, но от ужина не отказался, говорил с ней вежливо, пусть и не упоминал о ночной беседе, и сообщил, что Жрец не гневался по поводу опоздания.
— О чем ты думаешь, первые боги тебя побери?! Оставь мои волосы, я сделаю все сама!
Эрита забрала гребень и поднялась. Вид у нее был раздосадованный.
— Что с тобой? — продолжила эльфийка. — Вздыхаешь по молодому воину?
— Мне не нравятся воины, госпожа. Они глупые.
— Ты и сама молода и глупа, что твой кувшин из-под вина, — сделала вывод Эрита и повернулась к хозяину шатра. — Я ухожу, Эрфиан.
— Думаю, твой муж уже заждался.
Женщина бросила на него высокомерный взгляд.
— Не заметила, чтобы этой ночью тебе мешал мой муж.
— Не мешает и теперь. Я просто хочу, чтобы ты ушла.
— Правду говорят в деревне. Ты мерзавец.
— Не заметил, чтобы ночью это тебе мешало.
Эрита хотела сказать что-то на прощание, но передумала.
— Она очень красивая, — сказала Онелия, когда гостья скрылась за пологом.
— Ты права, дитя. Но красота — это еще не все.
— Женщина должна быть красивой… разве нет?
— А молодые воины? Они должны быть красивыми?
Девушка почувствовала, как щеки заливаются румянцем.
— Воины — это другое, — твердо заявила она.
Эрфиан посмотрел на нее с улыбкой.
— Как скажешь. Сегодня меня не будет весь день, я пообедаю у советника Элайна. Если Жрец не припас особых поручений, вернусь на закате.
— Мне бы хотелось поговорить с тобой. Много времени это не отнимет.
Онелия сложила руки на животе — совсем как воспитанная молодая Жрица — и опустила глаза.
— Слушаю.
— Позавчера, ночью… — Она зажмурилась. — Я не должна была засыпать.
— Не переживай, дитя. Ничего страшного не произошло.
— И… если ты больше не хочешь говорить о том, что мы тогда обсуждали, я пойму.