— Вот ты где, мой Жрец. Я ищу тебя повсюду.
Аллаат, служанка Наамана и Энлиль, подошла к мальчику, улыбнулась и протянула ему руки.
— Идем-ка, я приготовила для тебя кое-что интересное.
— Не хочу фруктов из сада Жреца, — вздохнул Анигар.
— Это не фрукты.
— Не пойду, если не расскажешь! — заупрямился мальчик.
— Если не пойдешь, это достанется другому, и ты расстроишься.
— Если ты приготовила это для меня, то не можешь отдать другому! — Он вскочил и пошел следом за служанкой, пытаясь ухватить ее за подол платья. — Аллаат, Аллаат, расскажи!
Советников в шатре не было. Нориэль и Царсина сидели на своих местах и завтракали. Точнее, завтракал Жрец, а его супруга не притрагивалась к еде, лишь изредка делая глоток-другой из стоявшего перед ней кубка с вином. Одного взгляда на их лица Эрфиану хватило для того, чтобы понять: первым заговаривать о Наамане не стоит. Впрочем, этого и не потребовалось. Нориэль заговорил сам.
— Полагаю, новости ты уже слышал.
— Не знаю, что и сказать, мой Жрец. Это… странно и неожиданно.
— Он весь в тебя, Нориэль, — нарушила молчание Царсина. — Тихони делают то, чего от них никто не ожидает. Ты вбивал ему в голову ерунду насчет обруча Жреца и заставлял сидеть на советах!
— Мой свет, прошу тебя. Ты расстроена.
— Если бы не ты, он бы не ушел. Ты не позволял ему быть ребенком, Нориэль! На его месте я бы поступила точно так же, если бы во мне видели только наследницу и янтарную Жрицу!
— Замолчи, женщина, — начал злиться Жрец. — Не тебе рассказывать мне о том, как нужно воспитывать наследников.
Царсина отставила кубок и поднялась.
— Да простит меня мой Жрец, но я не собираюсь выслушивать эти речи.
Нориэль проводил взглядом жену, скрывшуюся за ведущим в сад Жреца пологом, сплел пальцы и посмотрел на стоявший перед ним кубок вина.
— Она не слышит, — сказал он.
Затянувшееся молчание прервала одна из служанок: она проверила, не опустели ли кувшины, посетовала на то, что к фруктам так и не прикоснулись, спросила, не пожелают ли Жрец или первый советник горячего травяного отвара, услышала вежливый отказ и удалилась. Нориэль вздохнул, сделал пару глотков вина, поморщился и отставил кубок.
— В глубине души Царсина верит в то, что он вернется, — обратился он к Эрфиану. — Сила, имени которой он не знает, зовет его прочь, он слышит ее голос, но не властен над ней. Она уводит все дальше и дальше. Вряд ли его нога снова ступит на эту землю.
— Мне жаль, мой Жрец.
Нориэль взял с блюда финик, но после секундного колебания отложил его.
— Отец говорил, что дети, рожденные от одного лика луны — наказание, ниспосланное первыми богами. Но боги не карают. Они преподают урок. Я должен об этом подумать.
— Не буду мешать, мой Жрец. Под вечер я должен созвать совет, мы поговорим о светлых эльфах и людях. Если ты хочешь поразмышлять в одиночестве, встреча пройдет в моем шатре.
Нориэль помедлил с ответом.
— Нет. Пусть соберутся здесь. Я давно не говорил с советниками.
— Как будет угодно моему Жрецу.
— Ты можешь идти. Хотя… нет. — Нориэль поднял руку, останавливая Эрфиана. — Хочу тебя кое с кем познакомить.
Девушка походила на до смерти напуганного детеныша дикой кошки. Бледная, с ясными черными глазами, казавшимися неправдоподобно большими на изящном личике, маленькими аккуратными губами и длинными, до колен, волосами цвета воронова крыла. Нориэлю, который был немного выше Эрфиана, она едва доходила до плеча.