Он схватил его, прижал к груди и взлетел в воздух.
— Ты дала Динь шарф. Динь свободен! — повизгивая, словно маленькая опьяневшая фея, он вылетел в коридор. — Динь свобо—о—оде—е—ен!
Рен посмотрел на меня.
— Что за чертовщина?
Я вздохнула.
— Он сумасшедший Поттероман. Извини.
Динь вернулся в комнату, прижимая шарф к голой груди.
— Не стоит извиняться, когда дело доходит до Гарри Поттера.
— Ты же помнишь, что случилось с Добби? — спросила я.
— Черт, — Динь вылупил глаза и уронил шарф. — Разорви меня бабочка. Я голоден. Кое—кто — не будем тыкать пальцем — испортил мой завтрак. Так что я буду на кухне, — он остановился и многозначительно посмотрел на Рена. — Я слежу за тобой, приятель.
Рен изогнул бровь.
После того, как услышала звон чашек на кухне, я сосредоточилась на Рене.
— Ты уверен, что можешь свыкнуться с этим? Мне нужно знать, если это не так.
Он поднялся.
— Честно? Я ошарашен, — Рен подошел ко мне, поднял шарф с пола и встал на колени перед стулом, на котором я сидела. — У тебя живет брауни. С ума сойти. Я никогда не видел брауни.
— Я никогда не говорила ему, кто ты такой, — прошептала я. — Избранный? Твоя задача? Не думаю, что он знает об этом.
Он улыбнулся, посматривая на дверь.
— Я благодарен тебе за это. Боже, у меня столько вопросов, которые я хотел бы задать этому мелкому идиоту. Прости, я...
— Не извиняйся. Он тот еще дурилка. И гордится этим, — я едва улыбнулась. — Возможно, он ответит на твои вопросы. Ему нравится болтать — особенно о себе любимом.
Засмеявшись себе под нос, Рен положил шарф на подлокотник стула.
— Чертов брауни. Господи. Не ожидал такого.
Я не знала, что ответить, поэтому промолчала.
Рен нахмурился и, казалось, хотел что—то сказать, но потом покачал головой.
— Знаешь, — произнес он спустя несколько мгновений, — сегодня я хотел сделать что—нибудь особенное для тебя. Думал приготовить завтрак, а после отвести куда—нибудь. Не знаю, просто провести время вдвоем, — пока я слушала его, глаза удивленно распахнулись, а сердце сжалось. — Сегодня нас ждет тяжелая ночка, и я хочу, чтобы в этот день ты была счастлива, — его щеки покраснели. — Я знаю, это глупо, но...
— Нет, нет, совсем не глупо, — я нагнулась и взяла в руки его лицо. Легкая щетина покалывала пальцы. — Это замечательно.
Рен повернул голову и поочередно поцеловал мои ладошки.
— Ты все еще хочешь? — спросила я.
— Безумно.
— Если ты приготовишь завтрак и дашь немножечко Динь, он с готовностью ответит на твои вопросы, — посоветовала я.
Рен наклонил голову к ладони и нежно потерся. Отчасти я волновалась, что он в действительности думает о Динь, но верила ему и поэтому ничего не сказала. В моей душе теплилась надежда, что если он не ушел... то принял Динь и, возможно, в один прекрасный день полюбит его. Последнее, конечно же, кажется совсем невероятным, но он принял его лучше, чем я ожидала, и только за это я благодарна ему.