Рыдания сотрясали тело Эолин невыносимой волной потери и вины. Это была ее вина. Она предавалась коварному и запретному. Она узнала секреты растений.
Бледное солнце сожгло туман с земли и опустилось на высокие ветви задолго до того, как у Эолин кончились слезы. Только когда ее рыдания перешли в изнеможение, голоса леса вернулись шелестом сухих листьев, тонким ропотом осеннего ветра и серебристым журчанием крошечного ручья.
«Иди, посмотри на это, Эолин».
Девочка вздрогнула от голоса матери, снова близкого и настоящего. Всхлипнув, Эолин вытерла влажные щеки и поднялась на ноги.
— Мама? — она звала так громко, как только могла.
Взгляд Эолин привлекло плавное движение, слабое смещение света за деревьями. Эолин узнала взмах юбки матери, уверенность плавной походки Кайе. Девочка сделала нерешительный шаг вперед.
— Мама?
Тень ответила, скользнув к сердцу Южного Леса.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Дом со сладким хлебом
Призрак Кайе продолжал идти вперед, никогда не оказываясь в пределах досягаемости, всегда за соседним деревом или за поворотом. Он завел Эолин вглубь леса, прежде чем совсем исчезнуть.
Растерявшись, Эолин повернулась, пытаясь определить путь, который привел ее сюда. Незнакомые деревья пялились на нее. Толстая кора искривилась в выражениях отвращения и неодобрения. Сильный порыв ветра зашевелил высокие ветки, и ливень рыжеватых листьев упал на землю. Птицы не пели. Белки не болтали. Южный Лес никогда не казался таким холодным и бессердечным.
Страх пронзил кожу Эолин. Что, если легенды были правдой? Что, если за темными деревьями поджидали оборотни, семиглавые крысы и ведьмы, которые ели детей?
— Как я найду путь? — прошептала Эолин.
Голос Кайе вернулся:
Броди, дочь моя. Путь женщины состоит из странствий.
Теперь это было единственное руководство Эолин, слова на ветру. Воспоминания в ее сердце. Глубоко вдохнув, она неуверенно поставила одну ногу перед другой.
Прошли дни. Хотя Кайе научила Эолин находить ягоды и выжимать воду из мха, каждое утро девочка просыпалась голоднее, чем в прошлый день. Чем дальше она уходила, тем меньше могла собрать. Пустота начала грызть ее живот.
Однажды ночью Эолин разбудили беспокойные крики синекрылой совы. Лай и визг пронзали тени. На нее неслась стая волков.
В панике Эолин в темноте вскарабкалась на дерево. Ветки царапали руки и предплечья, оставляя неровные рубцы. Челюсти щелкали у ее пяток. Вопли поднялись к ней. Она цеплялась за дерево, пока стая пыхтела внизу. Слезы текли по ее щекам.
Она чувствовала себя дурой. Почему она забрела так далеко? Почему она не дождалась Эрнана? Что, если ее брат выжил? Что, если он искал ее сейчас? Она умрет здесь, прежде чем он ее найдет, если не от голода, то от клыков этих ужасных зверей.
К утру волки ушли. Онемев от усталости, Эолин слезла с дерева. После той ночи она стала искать крепкие высокие ветки, на которых можно было спать.
Примерно через неделю после начала путешествия, когда молодая луна скрылась за пологом леса, Эолин проснулась и увидела двух склонившихся над ней гендов. Они замерли, как пара оленят, застигнутых врасплох. Генды носили цвета ночи и леса. Их большие глаза мерцали, а носы-кнопки дергались. Один держал простой фонарь, светившийся теплым оранжевым светом. Другой накрыл Эолин одеялом из пушистого мха и паутины.
Они казались не более чем сном, но генды дали Эолин ощущение тепла и товарищества, как будто лес, наконец, протянул утешительную руку. Вместе генды начали петь шепотом. Эолин сменила позу, закрыла глаза и уснула.
На следующее утро у подножия дерева она нашла блюдо из листьев, полное спелых золотых ягод, и деревянную чашку со свежим молоком дерева Беренбен. Обильный завтрак порадовал ее. В знак благодарности Эолин собрала яркие листья и блестящие коричневые орехи и оставила их гендам, как учила ее мать. С этого дня генды согревали Эолин по ночам и кормили утром. Они следовали за ней с невидимым шелестом сухих листьев.
К тому времени, как Эолин добралась до большого каменистого русла реки, она уже потеряла след луны. Через несколько месяцев весна наполнит берега реки до краев, но теперь, когда осень перешла в зиму, она перешла через воду, не замочив ног, перепрыгивая с одного камня на другой. Она остановилась на противоположном берегу и решила идти вниз по течению.
Затем появился еще один генда.
Существо стояло в нескольких футах от нее, отражая оттенки осени. У него были цветные листья на шапке и вечнозеленая жилетка, расшитая семенами и орехами. Улыбающиеся глаза выглядывали из-под кустистых бровей. Оно протянуло руку. Эолин была удивлена легкостью его прикосновения, как будто генда вовсе не был настоящим, а был всего лишь порывом, который овладел ею и потянул вперед.
Они отошли от реки и шагали почти час, пока Эолин не почувствовала едва уловимое движение в лесу. Лес ничем не отличался от старых стволов, покрытых корой и мхом. И все же что-то изменилось.
Разрываясь между любопытством и опасением, Эолин остановилась. Генда тянул ее за руку. Интенсивный гул заполнил уши Эолин, будто она шла через невидимый пчелиный улей. Жужжание прекратилось, и генда исчез.