— Хорошо. Иди в класс.
Потехина убежала.
Усмехаясь своим мыслям, Мельников стоял у подоконника, напротив двери девятого «Е», в которую шмыгали опоздавшие…
Учителя расходились по классам.
Спешил мимо Мельникова старичок географ Иван Антонович. Глядя на него детски ясными и озорными глазами, он сообщил:
— А у меня, друг мой, сегодня новый слуховой аппарат. Несравненно лучше прежнего!
…А когда Мельников уже входил в класс, его попридержала за локоть Наташа, задохнувшаяся от бега:
— Илья Семеныч, пустите меня на урок!
— Это еще зачем?
— Ну не надо спрашивать, пустите, и все! А? Я очень хочу, я специально пришла раньше своих часов…
Неизвестно, кто был смущен сильнее: она своей просьбой или он — невозможностью отказать.
И Мельников пропустил Наташу впереди себя.
Ее стоя встретили возгласами удивления, бурными приветствиями по-английски:
— Good morning!.. Welcome!.. How do you do![8]
Она села на последнюю парту, и на нее глазели, шепотом обсуждая, в чем причина и цель этой необычной «ревизии»…
Мельников хмурился: начало было легкомысленное.
— Садитесь, — разрешил он, снимая с. руки часы и кладя их перед собой. — Ну-ка, потише! В прошлый раз мы говорили о манифесте 17 октября, о том, каким черствым и горьким оказался этот царский пряник, вскоре открыто замененный кнутом… Говорили о начале первой русской революции. Повторим это, потом пойдем дальше. Сыромятников! — вызвал он, не глядя в журнал. Лицо Сыромятникова выразило безмерное удивление.
— Чего?
— Готов?
— Более-менее… Идти? — спросил он, словно советуясь.
— И поскорей.
Сыромятников нагнулся, поискал что-то в парте и, ничего не найдя, пошел развинченной походкой к столу. Взял со стола указку и встал лицом к карте европейской части России начала нашего столетия, спиной к классу.
Пауза.
— Мы слушаем, — отвлек его Мельников от внезапного увлечения географией.
— Значит, так. — Сыромятников почесался указкой. — Политика царя была трусливая и
— Какая?
— Велоромная! — убежденно повторил Сыромятников.
—
— От страха за свое царское положение царь выпустил манифест. Он там наобещал народу райскую жизнь…
— А точнее?
[8] Доброе утро! Добро пожаловать! Здравствуйте.