— Улыбайся, — кивнул ему атаман. — Мы потом под каленым железом тебя еще раз спросим и показания сличим.
Санька слегка побледнел, что почти не отразилось на его зеленом лице. А Хабаров снова заорал.
— Ивашка, заходь!
И в туго набитую горницу вошел опрятный, нарядный, краснощекий «Делон». Словно, и не пил вчера! Или и впрямь не пил? Ивашка сын Иванов уверенно шагал к приказному, а стеклышки калейдоскопа начали складываться в Санькиной голове в стройную картину.
«Твою же мать… — простонал он. — Так вот для чего это всё шоу затевалось. Сначала легкие блюда, а теперь — горячее. Они же вчера специально ко мне Ивашку с Ананькой подослали. Чтобы подпоили, заставили нести всякую чушь… А уж я-то нанёс… И богдойцами грозил. И хулу на бояр с воеводами возводил. А на Хабарова — больше всех».
Жизнь посерела перед глазами.
«Неужели пытать будут? Или прям вообще прибьют?» — ужасался он ближайшему будущему.
— Пили вчера, Ивашка? — спросил с плохо скрытой улыбкой Хабаров.
— Как не пить? Пили, Ярофей Павлович, — покорно кивнул «Делон».
— Вот с ентим?
— И с им тоже, — не стал скрывать сероглазый Ивашка.
— А верно, что Дурной опосля вина нёс речи непотребные?
Если б лето было, в избе полет мухи все расслышали.
— И то верно: нёс, Ерофей Павлович.
— А что? — Хабаров уже не так улыбался; не нравилось ему тащить клещами каждое слово. — Реки уже! Не зли!
Ивашка сын Иванов посмотрел на Дурнова с укоризной, виновато развел руками. Совершенно неискренне.
— Околесицу всякую нёс… — подстрекатель задумался. — Ино орал, что у него самый большой в войске срамной уд…
В избе словно бомба грохнула. Но почтенные есаулы заткнули рты и заглотили смех.
— Или вот похвалялся, что, ежели богдойское войско заявится, то он сам, один-одинешенек всех их положит.
У Хабарова желваки заиграли, даже сквозь бороду видно.
— Только это рёк? — уточнил приказной, явно на что-то намекая.
— Да почто ж… Много разного рёк. В основном, околесицу всякую. Складно баял, токма смысла там не было… Или был?
Ивашка спрашивал, как будто, сам себя, но Санька поднял взгляд и вздрогнул: «Делон» смотрел прямо на него.
«Это чо сейчас случилось?» — недоумевал Известь, ноги которого в последние минуты стали слегка жидкими, и он стоял на них из последних сил. Хабаров же багровел лицом сверх обычного.
— А, если я у других поспрашаю?
«Делон» повернулся к атаману.
— Поспрашай, Ерофей Павлович, — вежливо кивнул он. Так, что ясно стало: все собутыльники Дурнова скажут то же самое.
Хитрая многоходовочка, с помощью которой Хабаров и Петриловский хотели избавиться от придурка, который случайно залез в их делишки, разваливалась на глазах. Хотели соблюсти законность, да вышло боком. Есаулы уже начали переглядываться: мол, какого лешего их тут собрали, как вдруг с лавки вскочил толмач Козьма.
— Я хочу сказать!
Терентьев сын яростно сжимал в руке колпак. Дождавшись общего внимания, он хмуро заговорил: