― Да… нет, ― я вгляделась ей в глаза, пытаясь понять, что с ней такое.
― То есть просто вертишь им? Ты у нас теперь женский вариант Давида Третьякова? ― скривила губы девушка.
Я могла бы сказать ей, что это просто легкий невинный флирт. Но ее наезд меня разозлил, да и оправдываться мне не хотелось.
― Просто я нравлюсь парням. И ему понравилась. Иногда случается с красивыми девушками, ― пожала плечами, прищурив глаза с легкой издевкой.
― Думаешь, раз ты красивая, можешь морочить голову такому хорошему парню, как Саша? Вы с Третьяковым два сапога пара.
Ясно. Почему-то мне казалось, что Наташа влюблена в Давида, потому так остро реагирует на его выкрутасы ‒ мне самой было это до боли знакомо. Но может статься, что влюблена она была вовсе не в него.
Внезапно школу сотряс мощный взрыв. Казалось, содрогнулись сами стены. Стекла тонко зазвенели, принимая на себя ударную волну.
Обернувшись, я посмотрела на девчонок ‒ на их лицах было недоумение, как на лицах большинства учеников. Повскакивав со своих мест, мы подбежали к окнам.
Стоящая перед шлагбаумом машина горела, разбрызгивая во все стороны яркие искры.
― Господи… там внутри кто-то был? ― Марина прижала пальцы ко рту.
― Это машина директора школы, ― Диана смертельно побледнела. ― Неужели Вандал мог так далеко зайти?
Снова оглянув этот класс, полный взволнованных перепуганных учеников… я так и не обнаружила в нем Третьякова.
Глава 8. Подозрения и открытия
Очень быстро в школу приехала полиция, а так же скорая и репортеры с нескольких федеральных каналов. Занятия на сегодня были объявлены законченными, учеников попросили покинуть школьную территорию.
― Может, все-таки несчастный случай? Утечка бензина? ― сделала предположение Марина, пытаясь что-то рассмотреть из-за заграждения.
― Как часто на твоей памяти из-за утечки бензина взрывались машины? Это же не блокбастер!
― Я только что слышала, как репортеры говорили, что полицейские нашли остатки самопальной дистанционной бомбы, которую кто-то прикрепил к той машине сразу под бензобаком, ― к нам подошла Варя Калинина, одна из наших одноклассниц. ― Сказали, что разрушительной силы в ней было немного, но как раз достаточно, чтобы воспламенить бензин.
― Дистанционной бомбы? ― переспросила я.
― Говорят, это была взрывчатая смесь в пластиковой бутылке, к которой присоединили телефон. Вот я и удивилась, как школьник сумел сделать такое. Подумала, может, бомбу соорудил не один из учеников, а учитель физики, например. Или химии.
― Екатерина Васильевна шестидесятилетняя? Или Наталья Ивановна? ― покачала головой Света.
― Я тоже так не думаю, ― кивнула Диана. ― И вот еще что ‒ Вандал еще ни разу не тронул никого из учеников. Его жертвами всегда становились взрослые, в основном, учителя. И вот теперь, директор… Просто ужас. Не укладывается в голове! ― она все еще была бледна. ― Однозначно, кто-то из школьников. Кто-то озлобленный и совсем без тормозов. Но что до изготовления взрывчатки — это не так трудно, как кажется. Не атомная же это была бомба. Простейшая смесь с детонатором.
Мне снова вспомнился тот кнопочный телефон, который я видела в портфеле Давида Третьякова. Зачем вообще он мог ему понадобиться?
Я уже успела найти на этот счет пару статей в интернете. Кнопочные телефоны люди обычно предпочитают смартфонам из-за их экономичности (одного заряда батареи хватает на пару недель), а так же из соображений безопасности ‒ ни для кого не секрет, что наши гаджеты это настоящие подслушивающие устройства.
И вот вопрос ‒ если это не Давид подсоединил телефон к той самопальной бомбе, что такого он вынужден скрывать, о чем не хочет говорить по обычному смартфону?
Меня не переставало преследовать ощущение, что за всеми этими событиями стоял именно он. Я помнила взгляд этого парня… холодный, с затаенной злостью в самой глубине серо-зеленых глаз.
Диана права ‒ Давид закрытый человек, пытающийся скрыть свои настоящие эмоции за этим высокомерием. За усмешками. За замашками плейбоя.
* * *
Попрощавшись с девочками, я отправилась домой, такая же напряженная, задумчивая и грустная.
Попытавшись разобраться в том, что именно чувствовала в этот момент, я поняла, что мне одновременно хотелось и очень не хотелось, чтобы мои подозрения оказались правдивы. Ведь если бы этим социопатом, взорвавшим машину директора школы, оказался Давид, я смогла бы продолжить ненавидеть и презирать его с чистой совестью, имея для этого самые серьезные основания.
Но по той же причине мне было по-настоящему страшно… даже жутко от этих мыслей. Потому что моя любовь к нему никогда не слушала голоса разума. Я любила того надменного задиру, красивого мальчика, негласного лидера нашего класса. Любила, несмотря на то, сколько зла он мне причинил. И вот теперь…