Губы женщины искривила хищная усмешка.
— К черту милицию! У меня есть вариант получше. Теперь я знаю, как его искать. Пошли-ка лучше, Вер, ко мне, коньячку от волнения примем. А то у меня все поджилки трясутся. Я ведь только сейчас подумала: а если у него нож или пистолет был?
Когда вернулся запыхавшийся Коля, который, виновато разведя руками, заявил: «Не догнал я его, Ир. Он так припустил, что только пятки сверкали!», соседки перемигнулись и в один голос сообщили:
— Ничего, мы его все равно прижучим!
Приехавший к Ирине около одиннадцати вечера Дмитрий Соловьев выслушал ее с большим вниманием.
— Да, опростоволосилась ты, Ирушка. Прямо скажем, я удивлен, — сказал он, когда его бывшая жена закончила повествование. — Бутылки ты, конечно, выбросила?
— Да. Только знаешь, мне показалось, что одной не хватало. Я еще подумала: неужели и коньяк спер? А потом решила, что перепутала…
— Ничего ты не перепутала. Типичная схема: выбрал бабу, которая по своей интеллигентности в ментовку не побежит — постесняется, обольстил, подпоил, потом подсыпал какой-нибудь дряни… Бутылку с собой унес, чтобы следов не оставлять. Да еще пальчики свои где смог затер. Впрочем, нет его пальчиков наверняка нигде. A-а! Хорошо, еще так обошлось: головной болью. Могло быть гораздо хуже. Так что, Ирушка, дохлый номер — ищи ветра в поле.
— Но по паспорту-то мы его найдем?
Дима фыркнул:
— Липа твой паспорт! Фотография переклеена.
Ирина подскочила как ужаленная и вырвала из его рук красную книжечку. Она поднесла документ к свету и несколько секунд внимательно разглядывала, а потом бессильно опустила руки:
— Значит, мы его не найдем…
— Да погоди ты расстраиваться. Посмотрим, что можно сделать.
С сожалением взглянув на опустевшую чашку кофе, Дмитрий поднялся:
— Ну, пора мне.
— Может, еще кофе? — неуверенно предложила Ирина, перехватив его взгляд.
— Да нет. Завтра вставать рано. Не усну еще.
— Ну, как хочешь.
В прихожей Дмитрий задержался. Сев на скамеечку, он завязывал шнурки ботинок и, казалось, о чем-то напряженно размышлял. Ира не спрашивала — она знала, пока он не придет к какому-то решению, все равно ничего не скажет.
— Дай-ка мне твой рабочий телефон, — попросил Дима.
Ира быстренько написала на клочке бумаги семь цифр.
Убирая записку в карман, Соловьев сказал:
— Будь на работе до шести, если не позвоню — поезжай домой.
Женщина кивнула. Дмитрий как-то странно посмотрел на нее, словно хотел что-то сказать и не решался. Неуверенно улыбнувшись, он вдруг взял Иру за руку и, сделав над собой усилие, напряженно произнес:
— Ты вот что, Ирушка… Не путайся все-таки с кем попало… В конце концов… Старая любовь не ржавеет…
Ирина выдернула руку и, стараясь говорить как можно мягче, ответила:
— Ты же знаешь, Дим, у моего паровоза рельсы проложены только в одну сторону. Вперед.
— Жаль.
Дмитрий позвонил в три часа. Ирина быстренько отпросилась у Светланы Ивановны и помчалась на проходную.