— А мне каждый день развлекаться некогда. Повеселилась, и хватит, — пожала плечами Стелла.
— А-а. — Парень кивнул и пошел по тропке рядом с ней.
— Мог бы и на репетицию к нам заглянуть.
— Так кто ж меня пустит? — удивился Константин.
— Сказал бы, что ко мне.
Стелле так и не удалось разговорить парня, он отвечал кратко или вовсе отделывался междометиями. Зато она просто соловьем разливалась, рассуждая о театре и кино.
У дверей ее домика Десантник пожал ей на прощанье руку, крепко встряхнув, и сказал:
— Интересно с тобой. Взяла бы да, пока не уехала, лекцию в клубе прочитала?
Девушка опешила:
— Н-на какую тему?
— А вот что мне рассказала, то и давай. Всем бы интересно было.
Помахав рукой удалявшемуся провожатому, Стелла вошла в дом и начала нашаривать на стене выключатель.
На нее набросились сразу с двух сторон, лишив возможности двигаться, вырвали из рук сумку, и тотчас же чья-то потная ладонь зажала ей рот.
Она услышала, как щелкнул выключатель настольной лампы, и комнатка озарилась слабым рассеянным светом.
Слегка скосив глаза, Стелла увидела, что ее держат, заломив руки за спину, Хромой и Жаба. Именно Жаба затыкал ей рот, придерживая голову так, что она не могла повернуться.
На ее кровати сидела… Анжела Скобелева!
Именно ее видела Стелла в субботу на дискотеке, а не узнала, потому что эта девица изменила прическу! Теперь вместо «пожара на макаронной фабрике» ее голову украшал ярко-рыжий бобрик.
Анжела омерзительно улыбалась.
— Думала, не найдем? — насмешливо поинтересовалась она.
— Давай веревку, — скомандовал Жаба. — И полотенце из ванной тащи.
Анжела вскочила и, достав из элегантной сумочки моток белой капроновой веревки, бросила его на кровать. Потом направилась в ванную и принесла оттуда любимое Стеллино полотенце — китайское с розами.
Неожиданно дернувшись, Стелла чуть не вырвалась. Бандиты, не ожидавшие от нее такой прыти, вцепились в ее руки с удвоенной силой. Однако она на секунду освободилась от закрывавшей ее рот ладони и отчаянно закричала. Тотчас же Жаба отпустил ее руку и ударил кулаком по голове. Зубы Стеллы щелкнули, она больно прикусила себе язык. В ту же секунду Хромой развернул ее, ударил кулаком по спине, заставив согнуться, и заломил руки. Она едва не потеряла сознание от боли, но упорно продолжала вырываться и кричать.
Анжела подала Жабе полотенце, и он сумел завязать отчаянно сопротивлявшейся Стелле рот.
— Черт, сильная, сука! — сказал Хромой. — Давай вяжи ее, а то не удержу.
Жаба взял с кровати моток веревки и деловито принялся заматывать кисти девушки. Покончив со своим замятием, он заглянул в округлившиеся от страха глаза Стеллы и гнусаво протянул:
— Конец тебе настает, сучонка.
Почувствовав, что ее больше не держат, Стелла выпрямилась и посмотрела на своих мучителей.
Хромой стоял у двери, так что выбежать из домика не было никакой возможности. Жаба — рядом, у спинки кровати. Анжела прошла к окну и зачем-то принялась проверять, хорошо ли оно заперто. Видимо, ей что-то не понравилось, потому что она отрезала взятой у Жабы выкидушкой кусок веревки и замотала шпингалеты.
Стелла не знала, что ее статью все-таки перепечатала одна из центральных газет. В город приехал настырный и толковый журналист. Появилась целая серия репортажей. Засуетились власти…
Не знала она и того, что Гордея уже арестовали, а Жаба и Хромой метались по области, скрываясь от милиции и разыскивая Курдюма, который как в воду канул.