Барсуков величественно кивнул, словно бы подтверждая: да, поддержал, да, одобрил, как старший товарищ, — и слащаво улыбнулся.
Рита слегка покраснела: получалось, что Влад сомневается в ее профессионализме, раз обсуждает с Барсуковым то, что относится прежде всего к ее работе. Опыта у нее, конечно, надо честно признать, мало, но ведь до сих пор справлялась? Ни одного прокола, ни одной серьезной ошибки… Так почему?
Вздернув подбородок, Рита сказала:
— Однако, Владислав Анатольевич, есть несколько моментов, которые меня смущают.
— Прошу. Излагайте.
— Мы берем на себя обязательства обеспечивать партнера-изготовителя сырьем непосредственно от производителей, с мест, минуя государственные структуры, но пушнина — это золото страны! Получится, что мы лишим Россию какой-то части валютных поступлений, а сейчас и без того сложный момент. Экономика…
Барсуков крякнул, а Влад улыбнулся:
— Погоди, погоди! Прекрасно, что ты так болеешь за Родину, но разве ты не прочитала в проекте договора: «Не выше второго сорта»?
— Ну и что?
— А то, что мы будем торговать мехом, который на экспорт не идет.
Рита упрямо насупилась:
— В таком случае мы затормозим развитие производства меховых изделий в собственной стране!
Барсуков откровенно фыркнул. Влад сердито на него посмотрел и не менее сердито ответил:
— Ты видела продукцию наших фабрик?
Рита смутилась.
— Теперь поняла, что я не вредитель? — Стоценко усмехнулся. — Будем развивать здоровую конкуренцию. В конце концов, контракт всего на полгода. Научатся наши делать что-нибудь, кроме уродливых балахонов…
— Я поняла. И все-таки, мне кажется, у нас возникнут трудности с министерством…
— А вот это вас, Маргарита Михайловна, не должно волновать. Кажется, я уже объяснял, что все подобные вопросы решаю я сам?
Рита кивнула.
— Маргарита Михайловна, насколько мне известно, вы владеете еще и профессией стенографистки? — продолжал Влад.
Она вновь кивнула.
— Отлично! Настоящий бизнесмен обязан проявлять скупость в разумных пределах. Юрий Венедиктович, распорядитесь, пожалуйста, насчет билетов. Для меня и Маргариты Михайловны. Вы ведь, Рита, не будете возражать, если вам в течение двух дней придется заниматься не только своими непосредственными обязанностями, но и взять на себя роль секретаря?
Маргарита растерялась и опять молча кивнула. Ей показалось на миг, что она проглотила язык.
Барсуков же на заявление Влада прореагировал и вовсе странно. Он приоткрыл рот, выпучил глаза так, что стали видны красные прожилки на белках, и выдохнул, будто из него выпустили пар. Тем не менее он мгновенно взял себя в руки, и лицо его, на секунду принявшее выражение злобного недоумения, стало непроницаемым.
— Слушаюсь, Владислав Анатольевич.
— Ну зачем так официально, Юрий Венедиктович? Я знаю, что вы предполагали ехать со мной, но тогда пришлось бы брать Леночку, а это — лишние расходы, да и стенографистка она никудышняя. Кроме того, Маргарита Михайловна теперь в некотором роде вывеска, хм, то есть, я хотел сказать, лицо нашей фирмы. Помните, как на нее немцы отреагировали? Какие выгодные условия мы из них вытрясли! А ведь все оттого, что они просто одурели, увидев нашу Маргариту прекрасную.
Рита сделала протестующий жест, но Влад не обратил на это никакого внимания.
— Вы, как всегда, правы, — сдержанно ответил Барсуков, поднимаясь.
— Ну вот и отлично, — кивнул Влад и вновь обратился к Рите: — У вас два часа на сборы. Не забудьте вечернее платье. Отправляйтесь домой немедленно. Оставьте, оставьте папку! — добавил он, увидев, что она собралась прихватить документы с собой.
За Барсуковым закрылась дверь, и Рита нерешительно заговорила: