Они разговаривали тихими голосами. Я могла бы сказать, что что-то случилось. В воздухе витала нервная энергия, которая заставляла мою кожу покрываться мурашками, и мне хотелось спрятаться в темном углу. Отец замолчал, когда заметил меня. На мгновение в его темных глазах — таких же темно-карих, как и моих — появился блеск, который я не могла прочитать, а затем они стали ласковыми. Я подошла к нему и коротко обняла его за плечи.
— Я иду спать.
— Иди, — он поцеловал меня в макушку, прежде чем я отстранилась и одарила Нино и Фабиано улыбкой, которая сегодня казалась немного натянутой от чрезмерного использования, затем я направилась в крыло моей семьи и в свою комнату.
Еще пару лет назад мы с Невио жили в одной комнате, но, когда я была перегружена событиями, я часто искала абсолютной тишины, а Невио не был тихим типом. Его комната была зоной боевых действий, в то время как моя была организованной и безупречно чистой. Тем не менее, наши комнаты были соединены дверью, так что мы могли легко посещать друг друга.
Я готовилась ко сну несмотря на то, что было только восемь, но я чувствовала себя усталой и предпочитала читать в постели.
Близилось к одиннадцати, когда я поняла, что мой разум и тело не скоро обретут покой. Я все еще была слишком подавлена прошедшим днем. На улице стало тише.
Я встала с кровати и надела свой любимый белый купальник, трико, пачку и балетные туфли, после чего направилась вниз. Через французские двери я увидела маму, жену Нино — Киару, жену Савио — Джемму и жену Фабиано — Леону, которые все еще разговаривают и пьют вино.
Еще ниже я могла различить движение, вероятно, других детей.
Я решила отказаться от своей балетной комнаты в маленьком садовом домике. Мне не нравилось танцевать там, когда в саду было так много людей.
Вместо этого я направилась в подвал. Папа не хотел, чтобы я спускалась туда. Но с тех пор, как Невио узнал код от стальной двери, я часто ходила туда, когда не могла найти уединения в другом месте.
Я всегда любила темноту. Я искала закоулки и щели нашего особняка, чтобы спрятаться, когда мир вокруг меня становился слишком тяжелым, когда звуки и запахи теснились в моем мозгу, как лавина, угрожая похоронить меня под собой. Бесчисленными ночами я бродила по разветвленным туннелям и комнатам под нашим особняком и двумя соседними домами.
Один из них принадлежал Фабиано и его семье, а второй пустовал. Отец купил его, потому что не хотел иметь прямых соседей. Мой дядя Адамо и его семья жили там, когда приезжали в Лас-Вегас.
Сегодня вечером в подвале что-то изменилось. Моим глазам понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, и тогда я поняла, что свет исходит откуда-то дальше по коридору. Я следовала за ним, пока не достигла первого коридора под соседским особняком. Он был освещен. Мои брови сжались, когда я услышала низкие голоса из-за одной из дверей.
Дальше по коридору послышалось шарканье, словно обувь тащили по камню, и я проскользнула в комнату рядом с камерой. Там тоже не было темно, и когда я повернулась, то поняла почему.
В комнате было окно в пол, выходящее в соседнюю камеру. Отец и Невио были внутри, но, похоже, не видели меня. Это было как одностороннее окно. Я подошла ближе, гадая, что происходит. Волосы Невио были еще мокрыми, и он был босиком.
Дверь в камеру открылась, и вошли Нино и Фабиано, таща за собой очень высокого, но худого мужчину.
Они подтолкнули его к носилкам в центре комнаты, а затем пристегнули наручниками.
— Наслаждайся своим подарком на день рождения, — сказал Фабиано, покачав головой, его улыбка была немного неправильной, и ушел.
Невио посмотрел между папой и Нино, облизнув губы.
— Подарком?
Я вздрогнула от нотки нетерпения в его голосе.
— Он твой, — сказал папа, указывая на мужчину, который выглядел испуганным, его широкие глаза метались между моим братом и отцом.
Невио мрачно усмехнулся, наклонился и вытащил свои ножи. Он всегда носил два в кожаных кобурах на икрах. Никакой обуви или носков, только оружие.
Я сделала шаг назад, качая головой. Что происходит?
Невио практически прыгнул на человека на носилках, как кошка, набросившаяся на раненую мышь, и режущим движением провел лезвиями по его щеке. Раздался крик, и я крутанулась на месте, мое сердце заколотилось, а зрение помутнело.
Я не переставала бежать, пока не достигла темного коридора. Мне было тяжело дышать. Я пыталась осмыслить увиденное, понять смысл всего этого. Отец подарил Невио человека, с которым нужно было разобраться…
Знала, что отца боялись в Лас-Вегасе. В конце концов, он был капо Каморры, но он всегда следил за тем, чтобы я не слишком много знала о его работе. Поскольку я не ходила в школу и не общалась с людьми за пределами нашего мира, я никогда не слышала подробностей слухов.
Но даже с моими ограниченными знаниями я могла только предположить, что отец бросил Невио этого человека, чтобы тот мог пытать его.
Я досчитала до семидесяти пяти, прежде чем вернуться в камеру, движимая любопытством и страхом в равной степени. Папа всегда говорил, что мы должны смотреть в лицо своим страхам, иначе они будут управлять нами. Я проскользнула в соседнюю комнату. Мурашки пробежали по коже, когда я подошла к стеклу.
За ним Невио все еще стоял на коленях рядом с человеком на носилках, но все остальное резко изменилось. Кровь залила лицо Невио, его одежду и пол вокруг него — даже его ноги. Мужчина представлял собой жуткое месиво, и на первый взгляд я была уверена, что он мертв, но потом его глаза открылись на окровавленном лице с обвисшей кожей. Он хныкал.