— Я сейчас тебя ударю, — сказала Вероника. — Замолчи. Пегги давилась от смеха.
— Это нервы, — сказала Ниночка.
— Как не вовремя!
— Почему? Пускай они думают, что нам смешно. Они будут спокойнее.
Как старый конспиратор, Ниночка одобрила решение Вероники дождаться, пока они не причалят к берегу. Если поднять тревогу сейчас, китаец может выкинуть бумаги за борт.
— Они вооружены? — спросила Ниночка.
— У Дугласа есть пистолет, — сказала Вероника. — Он мне его показывал. А про этого… китайца, не знаю.
— Конечно, есть. У разбойников всегда есть пистолеты. Но у мистера военного есть ружье, — сказала Пегги.
— Я поговорю с казаком? — спросила Ниночка. — Я осторожно. Вероника кивнула.
Ниночка прошла на корму и села рядом с казаком, который, не говоря ни слова, чуть подвинулся, чтобы Ниночке было место.
— Порулить хочешь? — спросил он. — Только нельзя тебе, девка. Ветер потеряешь.
— У меня к вам серьезный разговор, — сказала Ниночка.
— Валяй.
— Мы скоро к берегу будем приставать?
— Я так думаю, что к вечеру будем у Власьей заимки. Там и остановимся. А что, плох твой капитан?
— Сейчас дело не в нем. Хочу посоветоваться. Вы здесь главный.
— Я главный веслом махать, а так я даже и не знаю, кто главней — я или ты, если тебе Ефрем Ионыч этих англичан поручил.
— Этот капитан нес с собой документы, — сказала Ниночка. И медленно, внятно — боялась, что казак может чего не понять, — она рассказала ему о том, что случилось. И спросила потом: — Как вы думаете, что делать?
— Вот не думал, что в такой переплет попаду, — ухмыльнулся казак. — Думать будем. Сначала я с Илюшкой поговорю. Он мужик разумный, недаром всю тайгу обошел. Ты не спеши, не спеши.
Время тянулось страшно медленно, и казак словно тянул его еще более. Ниночка вернулась к Веронике, а казак еще час сидел у руля, напевал, словно ничего не случилось. Только когда ветер стих, он перешел к веслам и начал неспешно беседовать с тунгусом Илюшкой. Они мерно гребли — весла одинаково и дружно взлетали над водой — и перебрасывались словами, словно речь шла о погоде.
Ниночка порой оборачивалась назад, стараясь делать это незаметно, чтобы перехватить взгляды Дугласа или китайца. Но китаец сидел к ней спиной, согнувшись, и было непонятно, читает он или просто дремлет.
Ниночка достала из кармашка часы, три года назад подаренные самим Савинковым, очарованным ее молодым пылом. Половина второго.
Она вглядывалась вперед — не покажется ли обрывчик, за которым устье Власьей речки. И хотелось, чтобы показался скорее, и хотелось оттянуть этот момент — обратного пути не будет.
Вдруг до Ниночки долетело восклицание — со второй лодки.
Она оглянулась.
Китаец вскочил, размахивая толстой тетрадью в черной ледериновой обложке, звал Дугласа. Тот склонился к нему. Видно было, как Лю водит пальцем по странице, читает что-то вслух.
— Вы видели? — спросила Ниночка.
— Воры. Я их готова убить, — сказала Вероника.
— Теперь вы не сомневаетесь?
— Я дала себе слово, — сказала Вероника, — что, когда найду отца, возмещу Дугласу все расходы, которые он понес за время путешествия, и дам ему достойное вознаграждение.