Недалеко от лодки разговаривали Дуглас и Вероника. Они говорили тихо, ветер уносил слова. Вероника куталась в одеяло, в руке у нее было ведерко — видно, пошла к реке, но Дуглас ее подстерег. Какое Ниночке дело до их разговоров и переживаний? Только она собиралась снова накрыться с головой и постараться уснуть, как увидела, что из палатки, где был Смит, выскользнула темная тень и метнулась к кустам. Китаец!
Ниночка хотела крикнуть, позвать на помощь.
Но сдержалась, прижала ладонь к губам. Она ничем не поможет, никого не спасет…
Видно, и Дуглас увидел, что китаец убежал из палатки.
Он громче, так что Ниночка услышала, сказал:
— Я не буду больше вас отвлекать… Простите, дорогая.
Вероника кивнула и медленно пошла к палатке. Дуглас остался стоять на берегу. Сверкнул огонек. Он раскуривал трубку. Тунгус приподнялся от тлеющего костра и спросил:
— Кто ходит?
— Это я, — ответил Дуглас.
— Карашо.
Ветер налетел шквалом. Дуглас еле устоял на ногах. Он выругался и пошел к своей лодке.
Ниночка продолжала смотреть на палатку. Если китаец сделал что-то ужасное, сейчас она услышит крик Вероники.
Но в палатке было тихо.
Сон совсем ушел. Ниночка дрожала под тулупом, но не только от холода. Надо было что-то делать. Натура деятельная, Ниночка не могла оставаться сторонним наблюдателем. Ей нужен был союзник.
Если рядом с Ниночкой были друзья, если она принадлежала к какой-то группе, союзу, компании — она была отчаянно храброй и предприимчивой. Но, оставшись одна, Ниночка терялась, робела, легко впадала в отчаяние. В белостокской эсеровской ячейке никто не мог соперничать с ней отвагой. Но если бы ее увидел сейчас кто-либо из старых друзей, он счел бы, что лицезреет лишь бледную тень прошлой Нины Черниковой, подпольная кличка которой — Оса.
Ниночка протянула руку и дотронулась до завернувшейся в тулуп Пегги, что мирно похрапывала рядом. Конечно, рискованно открыться ей, но Пегги была приятна Ниночке с первого же дня, и Ниночке хотелось рассчитывать на ее лояльность хозяйке.
Пегги не хотела просыпаться. Она отталкивала во сне руку Ниночки, что-то сказала на непонятном языке. Но, когда Ниночка произнесла шепотом ее имя, Пегги тут же открыла глаза и спросила:
— Да, мисс?
— Пегги, — шептала Ниночка, — мне нужно с тобой поговорить. Только ты должна поклясться, что сохранишь тайну.
— Что случилось?
— Ты любишь мистера Смита и Веронику?
— Они добрые. Я их люблю.
— А мистера Робертсона?
— Мистер Робертсон джентльмен, я не могу любить его или не любить.
— Скажи, о чем он говорил с тобой сегодня на берегу?
— Он был очень грубый. Он говорил, что я подслушиваю их разговоры с Лю. Он хотел меня побить.
— Пегги, они что-то замышляют против твоей госпожи.
— Я не понимаю вас, мисс Нина.
Ниночка постаралась передать Пегги содержание разговора между Дугласом и китайцем, хотя, пока говорила, все более понимала, что ничего особенного и не слышала — это только подозрения…
Пегги слушала внимательно, некоторые слова она не понимала и тогда переспрашивала.