История княжества Псковского: читать начало книги онлайн

Царствование Михаила Федоровича не было для псковичей облегчением. Выше уже сказано, что в 1615 году 300 семейств из Пскова выведено было в Москву. В 1618 году розданы были все дворцовые волости псковским – или, лучше сказать, московским, во Пскове водворившимся, – боярам в поместье. А поелику волости эти до того времени содержали государевы войска, присылавшиеся во Псков, то помещики отклонили от себя эту повинность, и всю тягость они возложили уже на монастырские и церковные земли, с которых определено было собирать всякий четвертый сноп на войско, а после было сбавлено и назначен восьмой только сноп. Вместо наместников царских присылаемы были для управления области этой уже воеводы с товарищами, а иногда стольники государевы с полным окладом из псковских же доходов земских. В 1627 и 1628 году по новой переписке и размежевании всех земель и положении на них оброка были отписаны на государя многие монастырские вотчины и пустоши, а у народа отнято право свободного винокурения и у купцов – торговля всякими другими винами, даже и церковными; построены государевы казенные винокурни, заведены кабаки и отданы кружечным откупщикам; уставлены кабацкие «верные», или «присяжные», головы; возвышены цены на все напитки; положен откуп даже квасникам, извозчикам, дегтярникам, банщикам и площадным подьячим, и из года в год возвышаема была плата; а сельским жителям не позволяемо было вывозить из города соли более полпуда; но крестьяне боярских детей вывозили, сколько хотели. В 1629 году винные откупы во Пскове отданы уже были не псковичам, а москвичам, которые продавали стопу вина по четыре алтына и меру убавили; а потом и по волостям псковским были построены казенные кабаки, которые также отданы на откуп. За всем этим часто еще требовались от городов государю якобы добровольные сборы и пожертвования деньгами. Таким образом, псковичи в 1632 году собрали и послали после Рождества Христова 3000 рублей. В том же году при составлении по всей России служилых списков боярам и боярским детям по числу их крестьян и вотчинных земель, сколько кому следует на войну выставлять ратников и в каком доспехе и оружии, то же учинено было и во Пскове, а при разделении сих войск на десятни, или полки по городам, уставлена была и псковская десятня войск. Но дворяне вздумали облегчить себя в этой повинности жестокими средствами, а именно: в том же году пришли во Псков из Литвы от тамошнего утеснения, тяжких податей и голода многие семейства русских людей, в Литве живших. Псковские воеводы начали отдавать их боярским детям в крестьянство, и которые из них не хотели идти в кабалу, тех сажали в темницы, и они, скованные, ходили по городу для пропитания милостыней. Также вышли тогда из уступленных шведам русских городов многие русские псковские люди, но их вовсе не приняли, а отослали назад, к шведам.

Народ роптал на это, видя, что иностранные купцы, себе испрашивая в Москве торговые грамоты, свободно селились во Пскове, получали дозволение заводить свои дворы, торговали всем невозбранно, и им отведено было место на Сенной ниве для построения гостиного двора. Тогдашний архиепископ Иоасаф (после бывший патриархом) со псковскими гражданами осмелился было представить государю, что от иностранцев подрывается торговля самих псковичей, и просить о выводе их, но просьба эта не была уважена, и за нее архиепископу даже запрещено было священнослужение. В 1633 году монастырские и церковные земли по указу государеву освобождены были от дачи восьмого снопа хлеба в государевы житницы, но вместо того, по причине возобновившейся с польским королем Владиславом войны, возложена была на монастырских и церковных крестьян дань с жилого и пустого двора с 589 четями деньгами 51 рубль и 18 алтын, а всего с проторями выходило до 60 рублей; и с того же оклада – конных ратников по два человека, из коих каждый обходился в 70 рублей; в следующем году, в феврале, наложено было еще за подводы по пять рублей. Все эти ратники того же, 1633 года с 4 августа, отправлены были к Москве и оттуда под Вязьму; другие ходили к литовской границе трижды в том же году, под город Освею, третьи были под Друей и возвратились было во Псков 20 июня, но немедленно опять были посланы под Лужу, а возвратились уже 14 июля. В ноябре торопчане и великолучане наряжены были под Невель, город литовский, а опочане – под Себеж. Нужда в пропитании, натужные походы, изнурение трудами и осенняя непогода погубили псковского народа более, нежели неприятель. Под Вязьмой монастырские ратники, не вытерпев тягости, прибежали в ноябре оттуда назад, но за них были набраны и посланы туда другие. Между тем поляки и литовцы, со своей стороны, проникли глубоко во Псковскую область. В 1634 году они опустошили вышегородские волости, Гриву и Качанову слободу, хотя казаки и самих их там много побили; потом выжгли и высекли также Воронеч и Воронцово, посад под городом Островом и многие волости во Ржеве; после подходили под Печоры, в них также выжгли посад и ряды; а в другой раз под Опочкой подожгли посад; за этим обратились на Великие Луки и оттуда – до Старой Руссы. Царь Михаил Федорович, опасаясь уже потери Пскова, еще в ноябре того же года прислал псковичам опасную грамоту, предписав им взять все предосторожности. Поэтому расставлены были казаки по Великой реке до Колбежиц, и велено было крестьянам кормить их; а псковский воевода Дмитрий Ефимович Воейков со стрельцами и пригородскими ратниками вышел на границу к Опочке и Себежу, и хотя многих литовцев ловил и бил, но набегов их прекратить не мог. Все это время посадские и уличные старосты во Пскове каждую ночь бессменно все на стенах стояли с оружием, а днем очищали под стенами берег Великой реки ото льда и весь город чинили; причем все ворота были заперты, а въезд в город оставлен был один только, Власьевский. Несмотря на все эти местные тягости для псковичей, в апреле того же года присланы были во Псков из Москвы купцы еще для собрания с посадских на войско десятой деньги со всего имения. Поселяне же всех уездов, сверх рекрут, подвод и содержания войск пропитанием, по указу государеву посылали еще под Смоленск людей с лопатами и кирками. После столь отяготительной войны, наконец, 14 июля 1634 года заключен был мир с Польшей и уступлены ей 16 городов, а в числе их и от Пскова три: Себеж, Красный и Невель, и все снаряды, взятые псковичами в Освее, да подвод псковских для отвоза польских войск дано было 700. В 1636 году псковичи почувствовали еще новое стеснение в торгах своих. Прислан был из Москвы гость, или купец, брать на государя весь лен по указной цене московской, а самим псковичам торговать оным было запрещено. При сем последовавшие насильство, грабежи, плата худыми деньгами, корелками, и невольной ценой крайне расстроили псковское купечество.

XVII. Царствование Алексея Михайловича и мятеж во Пскове

Царствование Алексея Михайловича было несколько отраднее для псковичей. Этот государь обеспечил их границу и торговлю подтверждением в 1646 году со шведами Столбовского мира и отличил некоторыми преимуществами псковское духовенство. Но псковичи сами впали в непростительную перед ним вину, заразившись мятежом от московских и новгородских бунтовщиков, которые в 1650 году рассеяли слух, будто бы царский свояк боярин Морозов согласился с иностранными купцами выпускать за границу деньги российские и съестные припасы, от чего могли-де оскудеть россияне. Мятеж этот, начавшийся еще в Москве, усмирен был там самим царем, а в Новгороде – митрополитом Никоном, но псковичи гораздо далее простерли свою дерзость. Они видели сами, что один купец их, Федор Емельянов, со шведским поверенным Левином Нуммерсом, по препоручению псковского окольничьего Пушкина, скупает для Швеции хлеб, и 12 июля, пришедши в ярость, убили окольничьего, десять человек помещиков и многих богатых людей, отняли у Нуммерса и хлеб, и везенные им из Москвы деньги и обругали его; а увещевавшего их архиепископа своего Левкия засадили в темницу. В то же самое время пришло во Псков из Польши письмо, написанное от появившегося там нового Самозванца Лжедмитрия, который объявлял себя псковичам единственным законным наследником российского престола, увещевал народ упорно защищаться и обещал сам скоро прибыть к ним с сильным войском. Для бунтовщиков случай этот показался единственным к избежанию наказания. Все отреклись от повиновения царю и решились предаться Самозванцу, но другие, усомнившиеся в нем, предлагали лучше предаться или польскому, или шведскому королю, так как намерены были то же сделать и бунтовавшие новгородцы. Царь принужден был послать во Псков боярина князя Ивана Никитича Хованского с несколькими тысячами войска, а псковичи не только заперлись от них в городе, но делали вылазки на лагеря их, били многих, отбивали орудия и запасы, посылали даже и по уездам разгонщиков для грабежа идущих к войску обозов. Царь назначил воевод и в уезды для защиты от мятежников и для подвоза припасов; притом, не желая проливать кровь, прислал к ним с Коломенским епископом Рафаилом и многими почетными духовными особами свою и патриаршую увещательную грамоту, коими наконец преклонены были они к раскаянию и повиновению и прощены, кроме зачинщиков; но архиепископ их Левкий был вызван в Москву и неизвестно за что лишен епархии. А убитых бунтовщиками повелено было в память потомству и в укоризну мятежникам погребсти на площади, и над могилой их поставить часовню с надписью имен их, которые в следующем году царским указом велено было записать по городам в синодики соборные и монастырские для всегдашнего поминовения и совершения памяти о них ежегодно 18 июля. Часовня эта и надпись доныне существуют на площади.

В 1654 году по случаю неприязненных намерений со стороны Польши государь начал готовиться к войне и разослал бояр для набора войска. Во Псков прислал он для сего в октябре окольничьего и воеводу Семена Лукьяновича Стрешнева. Но, для облегчения подданных своих, в том же году отменил он все мелочные казенные сборы и ограничил некоторые важнейшие земские подати. Ибо царствование Михаила Федоровича стеснило и отяготило все внутренние торги, промыслы, ремесла и купли откупами и пошлинами. Везде по большим дорогам взыскиваемы были с мостовых, речных перевозов, с прохожих людей, с провозимых харчей и всяких мелких промыслов многочисленные государевы пошлины откупщиками. Подражая сему, и помещики на своих землях и проселочных дорогах сами то же делали; а иные отдавали также на откуп эти пошлины, даже с излишком, перед казенными сборами. Царь Алексей Михайлович изданной 30 апреля сего года уставной грамотой повелел уничтожить все такие сборы и откупы казенные и частные с промышленников и харчевых подвозов и продаж. Оставлен был только весьма умеренный назначенный сбор с воскобоен, ледокольней, бань, соляных и рыбных промыслов, перевозов и мостов, а преступникам этого устава обещана была смертная казнь.

С мая месяца того же года выступили со всех сторон государевы войска в Польшу; а псковский отряд – под Дисну, Друю, Озерище и Усвят, которые оный и взял. Вслед за этой войной началась другая – со шведами, от Лифляндии по всей границе, и российские войска доходили до Риги, которой, однако же, не взяли. Но в следующем, 1656 году заключено с обоими государствами перемирие. В 1659 году началась опять война с Польшей, продолжавшаяся до 1667 года, и на сей случай войско во Пскове обучали уже по немецкой дисциплине; а в 1661 году при заключении мира со Швецией постановлен сверх того торговый договор, по которому шведским купцам позволено было иметь во Пскове открытую церковь на своем дворе. Поелику же до сего времени новгородцы и псковичи продолжали еще сверх иностранных и общих российских денег торговать и своими собственными, то в 1663 году государь отменил торги талерами, четвертями и московскими медными деньгами, указав торговать общими российскими серебряными, а собственные новгородские и псковские штемпели монет отобрал в Москву и упразднил у них монетные дворы. В 1667 году при издании таможенного устава Псков положен был в числе пограничных таможенных городов, и тогда же учреждены были для сбора пошлин псковские таможни под Печерским монастырем и на Желатском острове и выбраны из гостей и лучших торговых людей таможенные головы и целовальники, сменявшиеся по очереди. Но в 1677 году повелено и со псковских купцов за привозные чужестранные товары брать в таможне, как с иностранцев, ефимками.

XVIII. Царствование преемников Алексея Михайловича

Царствование преемников царя Алексея Михайловича до времен государя Петра I знаменательно еще для Пскова в 1678 году бывшей переписью не только дворов, но и душ, и взятием с каждого двора, кроме духовных, по рублю подати. Духовенство тогда просило снять с их вотчин рыболовные, соляные и другие торговые пошлины по древним Тарханным грамотам: но не получило этой свободы. А так как при вышеупомянутой переписи от присланных из Москвы переписчиков производимы были многие притеснения, притом и по таможенным пропускам у откупщиков и купцов тогда открыты были многие злоупотребления и в продажах обмеры, а за все это произведены были строгие многим истязания, то с 18 февраля 1679 года открылись ужасный во Пскове бунт и междоусобие, продолжавшиеся пять месяцев с половиной, так что никакой силой народ укротить было невозможно, и, по сказанию летописи, только чудом, явившимся от иконы Пресвятой Богородицы в церкви Святого преподобного Сергия Радонежского, прекращено было смятение. После этого учреждены были новые меры в торгах, продажах и отдачах; а старые, как неудобные, отменены. Таможенные же сборы повелено было с 1681 года содержать уже на вере с крестным целованием, а за утаенные товары и цены преследовать строжайше, даже до пытки. Если же у кого найдутся вино церковное, и другие напитки, и ладан подделанные, то, сверх отобрания всего этого в казну, виновных уставлено было наказывать кнутом. С тех пор торговля сделалась несколько совестнее; а в 1686 году 26 апреля заключенный с Польшей вновь дружественный и торговый союз открыл и псковичам новый путь к торгам.

Наконец, со времени царствования государя Петра I наступила решительная эпоха обезопасения Псковской области от соседей, которые несколько веков заставляли псковичей беспрестанно быть на страже своих пределов. Случай к этому дала начавшаяся в 1700 году война со шведским королем Карлом XII. Псковская область, как пограничная к шведским провинциям, была также театром этой войны и до 1710 года участвовала во всех тягостях ее содержанием войска, крепостными работами, мостами, подвозом военных снарядов и прочим. Описание всех этих пожертвований и военных происшествий, бывших на псковских границах, слишком распространило бы эту историю. Но важнейшие случаи этой пограничной войны означены в сокращенной Псковской летописи, приобщенной к этой же истории. Псковичи больше всего тогда потерпели от прекращения вдруг всех торгов своих с иностранцами по Финскому заливу.

Правда, в замену того указом 1700 года от 2 июля позволено было им провозить товары свои в архангельский порт. Но они мало воспользовались тем за дальностью его. Государь за их пожертвования старался их утешить с самого начала войны возвращением им некоторых прав судебных, позволив градским головам самим наказывать преступников, а только для пытки и смертной казни отсылать к воеводе. Но едва кончились для них тягости северной войны, как сильное моровое поветрие, открывшееся в 1710 году, опустошило весь Псков, Изборск, Гдов и Порхов; а в следующем, 1711 году 8 ноября случившийся во Пскове пожар истребил все градские здания деревянные, кроме Кремля и нескольких дворов в Запсковье, у Варлаамской церкви, и посада в Завеличье. Вместе с этим открывшийся новый петербургский порт, отвлекший не только всех чужестранных, но и рижских, ревельских и нарвских торговцев к оному данными им привилегиями, почти отнял у псковских купцов и надежду к поправлению себя. Правда, в 1718 году для особенной выгоды их восстановлен был и нарвский порт, в который позволено было им и новгородцам свозить из своей области лен, пеньку и юфть, но преимущественная из всей почти России в Петербург обращенная торговля этими же произведениями ослабляла нарвскую. Притом в самой Нарве достаточнейшие из новгородцев купцы отнимали у них преимущество, а рижский порт к себе отвлек все двинские произведения.

В 1721 году 30 августа заключенный со Швецией мир доставил выгоды вообще российской торговле, а в Нарву свозить российские товары было предоставлено единственно псковичам для их поправления. Но недолго пользовались они этим преимуществом, и в 1728 году указом от 21 августа ограничено было их право, а дозволено им возить только Псковской и Великолуцкой провинциям произведения в Нарву, Ревель и Ригу;

перекупных же из чужих рук товаров, особливо пеньки, льна, юфти и сала, отправлять туда уже было не велено, дабы не сделать подрыв петербургской торговле. На сей предмет во всех псковских городах и пригородах учреждены были городовые для записки скупщиков таможни, которые давали на гербовой бумаге явочные грамоты на покупную их сумму и на купленный товар скупщикам за таможенной на черном воске ежемесячной печатью. Но такие обрядные стеснения, и особливо привязчивость таможенных приставников, были почти то же, что совершенное запрещение. Правда, из сего исключены были сибирские, персидские, бухарские и другие восточные и лавочные товары, но редкие псковские купцы могли промышлять оными. В 1749 году указом от 9 ноября для пресечения тайного провоза в Россию из Лифляндии, Эстляндии, также и от портов Риги, Ревеля, Аренсбурга и Дерпта иностранных, а из России туда российских товаров велено было учредить во Пскове главную таможню, а в 1751 году для сего повелено сделать заставы между Псковом, Великими Луками, Торопцом и Смоленском. Все это существовало до отдачи в 1757 году всех российских таможен на откуп. Таким образом, с начала XVIII столетия приметно истощали и торги, и само народонаселение Пскова, и области его, так что и самый дух древней промышленности увял во Пскове.

XIX. Преобразование псковского правления и пределов его

Между тем в конце 1708 года, когда государь Петр I разделил Россию на восемь губерний и 37 провинций, тогда Псковская область, названная провинцией, приписана была к Ингерманландской, в 1710 году С.-Петербургской названной губернии. Этим учреждением переменено и все прежнее псковское правительство. Начальствующим положено быть воеводе с двумя товарищами, или асессорами, одним секретарем и несколькими канцелярскими чинами для приказной палаты и для площадного письма. Для купечества же уставлена ратуша с бургомистрами, а с 1719 года – особенное магистратское правление. Вся Псковская провинция составлена была из девяти городов уездных и восьми безуездных, или так называемых пригородов. Уездные, принадлежавшие к ней города были Гдов, Изборск, Остров, Опочка, посад Холмский, Заволочье, Пусторжев и Кобыльск; пригороды, приписные к Острову, – Вышгород, Врев, Выбор, Дубков с погостом Дубецким, местечко Владимирец, а к Опочке – Красное городище, Велье и Воронеч. Последние эти уважены только по знатным бывавшим в них ярмаркам. В уездных городах управляли комиссары, а в пригородах – старосты и сотские. В этом состоянии Псковская область находилась до времен императрицы Екатерины II.

В 1772 году указами от 16 апреля и 18 сентября по переименовании Псковской провинции Белорусской второй губернией, издан был штат оной, и указом от 9 октября того же года разделена она была на пять провинций – Псковскую, Великолуцкую, Витебскую, Полоцкую и Двинскую, и в каждой провинции определен был воевода с товарищем, или асессором, секретарем и несколькими канцелярскими чинами. Но губернским городом, по средоточному тогдашнему положению, в губернии назначен был город Опочка, в котором для этого и выстроены были все каменные присутственные места. Первым губернатором этой губернии определен был тогда генерал-майор Кречетников, а генерал-губернатором псковским и могилевским – генерал-аншеф граф Чернышев.

В 1776 году именным указом от 24 августа повелено было даже переименовать Псковскую губернию Полоцкой и из ведомостей ее исключить провинции Псковскую и Великолуцкую. Но в 1777 году по именному указу от 3 августа Псковская провинция преобразована была по новому учреждению в губернию, и 18 декабря того же года открыто было Псковское наместничество. С этого времени Псков назначен был губернским городом, а губернии было положено состоять из десяти городов и уездов, означенных в том именном указе, то есть из Псковского, Островского, Опочецкого, Пусторжевского, переименованного Новоржевским, Великолуцкого, Торопецкого, Холмского, Порховского, Лугского и Гдовского. Тем же указом повелено было между старыми уездами сделать уравнение от одного к другому предписанным по учреждению числом жителей; к новым же двум уездам приписать к Холмскому – из Великолуцкого и Торопецкого, а к Лугскому – из Гдовского, Порховского и Новгородского положенное учреждением число душ; Холмский посад переименовать городом на основании новых городов Новгородской губернии, назвав его городом Холмом. На реке Луге учредить новый город близ урочища, где река Вревка в Лугу впадает, наименовав его городом Лугой; а правление Пусторжевского уезда, бывшее в Заволочье, перевести в Оршанский стан на реку Сорет, как в середину Новоржевского уезда, и на большую из Пскова в Великие Луки дорогу, где и учредить город под именованием Новоржев: но в 1781 году по именному указу от 11 декабря Лугский и Гдовский уезды присоединены были к С.-Петербургской губернии; а в 1782 году по указу от 20 июня Псковский уезд разделен был на два и другим уездным городом в оном учреждена слобода Печоры.

По вступлении на престол государя императора Павла I в 1797 году именным указом от 1 мая повелено было Псковскую губернию разделить на шесть уездов: Псковский, Островский, Опочецкий, Великолуцкий, Торопецкий и Порховский. Поэтому почти весь Печорский уезд присоединен был ко Псковскому, а часть малая – к Островскому; Новоржевский частью – к Островскому и Порховскому, а частью – к Великолуцкому; Холмский частью – к Великолуцкому, а частью – к Торопецкому. Но в 1802 году оба последних города и уезды опять учреждены были по-прежнему, а Печоры остались безуездным городом. В 1823 году указом от 9 августа Псковская губерния причислена была к остзейским провинциям и того же числа генерал-адъютант маркиз Паулуччи, лифляндский, эстляндский и курляндский генерал-губернатор, определен и псковским генерал-губернатором, но указом от 1 января 1830 года Псковская губерния отделена была опять от остзейских провинций под управление своего гражданского губернатора.

XX. Ополчения псковичеи и происшествия в две последние войны с французами

При первой войне с французами 1807 года Псковская губерния по примеру других собирала свою земскую милицию, и псковское дворянство в следующем году награждено было за пожертвования похвальной от его императорского величества грамотой. Но при второй 1812 года войне все сословия Псковской губернии сделали еще более пожертвований, коих цена исчислена всего до 16 миллионов рублей, сверх 4320 человек ополчения, составленного из восьми дружин – по названию городов, и собранного по шести ревизиям из дворянских поместий и прочих: со 100 по две души. Начальником его дворянство избрало 24 июля псковского помещика

генерал-майора и кавалера Николая Степановича Карамышева. Но это ополчение не выходило из границ своей губернии, а оставалось в ней для запаса. Между тем со стороны Витебска, Полоцка и Риги неприятель угрожал уже нашествием и Псковской губернии, а разъезды его добегали уже от Себежа до самой псковской границы. В этой черте с российской стороны находился командующим регулярными и земскими войсками генерал-лейтенант граф Петр Христианович Витгенштейн против четырех фельдмаршалов французских: Удино, Макдональда, Гувиона Сен-Сира и Виктора. Первый из них с 45-тысячным корпусом отборнейшего войска, называвшегося «адским легионом», напал на Витгенштейна 18 июля 1812 года под селением Клястицы, по дороге от Полоцка к Себежу, но был разбит едва третьей долей русских войск в сравнении с французскими. В следующие два дня, 19 и 20 июля, продолжаемо было тоже поражение, и неприятеля убито до 10 000, а в плен взято до 3000 с 25 офицерами и двумя орудиями. 29 июля Удино опять вышел против Витгенштейна при местечке Коханове и опять был разбит. 5 и 6 августа уже два неприятельских фельдмаршала, Удино и Сен-Сир, при Полоцке стали против него; но оба были разбиты и сами с генералом их Деруа ранены; одних обер-офицеров баварских было убито и ранено 117, а нижних чинов – более 5000; в плен взято до 3000 и 15 батарейных орудий. 10 августа при местечке Белом баварцы с генералом своим графом Вреде разбиты были наголову и потом продолжаемы были над неприятелем поиски по уездам Полоцкому и Городецкому. 8 октября взят был приступом Полоцк после двухдневного упорнейшего сражения и фельдмаршал Сен-Сир вытеснен за Двину. От Полоцка до Лепеля гнали уже безостановочно неприятеля, который оставлял и пушки, и людей, и обозы, и потерял одними пленными около 100 штаб– и обер-офицеров до 6000 рядовых, 9 пушек, 90 зарядных ящиков и многочисленный обоз Баварского корпуса. 19 октября при селении Чашниках Витгенштейн разбил корпус фельдмаршала Виктора. 26 октября отряд его под начальством генерал-майора Гарпе взял с боя Витебск и в нем два орудия и много запасов. 2 ноября при деревне Смолене Витебской губернии вторично сам Витгенштейн побил фельдмаршала Виктора и рассеял толпы неприятельские по берегам рек Дисны, Ушачи, Улы и Бережевицы; а отдельный корпус его сблизился с главной армией Смоленского князя, Михайлы Ларионовича Голенищева-Кутузова. 15 ноября разбил он в третий раз Виктора при Старом Борисове; а 17 того же месяца – самого Наполеона при переправе его у селения Студенец через реку Березину. К 10 декабря передовой отряд Витгенштейнов был уже в пограничном прусском городе Тильзите.

Граждане псковские, чувствуя в полной мере обязанность свою этому вождю за охрану и защиту пределов Псковской губернии от нападения неприятельского, приговорили общим советом написать икону Святого благоверного князя Гавриила Псковского чудотворца с надписью: «Защитнику Пскова, графу Петру Христиановичу Витгенштейну от купцов сего города сентября 1 1812 года». По приуготовлении этой иконы, писанной на кипарисе и в серебряном позлащенном чеканном окладе, 1 сентября, случившегося в воскресенье, все собрались в общественную залу, из которой икону понесли в кафедральный Псковский собор, где в приделе Святого благоверного князя Гавриила, освятив ее по чиноположению, поставили на раке чудотворцевой. Затем начата была литургия, и при окончании оной перед молебном сказано было соборным протоиереем Петром Вехновским трогательное слово, извлекшее слезы у слушателей. По совершении молебствия с коленопреклонением протоиерей вручил икону с просфорами двум избранным из общества депутатам – купцам Ивану Ивановичу Ефремову и Ивану Ивановичу Шарину, которые того же дня пополудни и выехали к графу Витгенштейну, находившемуся тогда в мызе Соколищи, а прибыв 5 сентября, немедленно явились. При этом случае купец Шарин говорил графу сочиненную им самим в простых, но выразительных словах речь[42], которой граф чувствительно был тронут и два дня угощал депутатов с отменной лаской при всем штабе, сажая их за стол возле себя. На принятие от Пскова поднесенной иконы с вышеупомянутой надписью послал он просить высочайшего дозволения, которое от 14 сентября того же, 1812 года ему было прислано. А с отпущенными 7 сентября обратно во Псков депутатами отправил он псковскому купечеству благодарственный ответ. 7 октября псковские граждане с принесенной из Печорского монастыря чудотворной иконой Богородицы сделали около города крестный ход и о том донесли графу Витгенштейну, который в ответе своем от 16 октября уведомил граждан, что он за молитвами их того же, 7 числа под Полоцком, разбив совершенно неприятеля, взял на другой день штурмом и Полоцк. В сентябре следующего, 1813 года дворянство, купечество, мещанство и прочие сословия псковские удостоились получить от его императорского величества похвальные грамоты за ревность и пожертвования для отражения всеобщего врага.

По окончании этой второй войны с французами, когда граф Витгенштейн в 1814 году 12 сентября прибыл во Псков, то был встречен и угощен того же числа градским обществом, а на другой день – дворянством, и 16 числа провожали его до Печоры. При угощении город был освещаем и производилась пушечная пальба; а при отпуске общество с благодарственным письмом поднесло ему 2500 рублей на раздачу воинам; дворянство же намерено было поставить ему на площади памятник. Но сам граф, собрав от корпуса своего до 30 000 рублей добровольных подаяний, назначил оные на украшение Печерской чудотворной иконы Божией Матери, а остальные на устроение в Печерском монастыре церкви, и в ней – памятника генералам и штаб– и обер-офицерам, падшим при защите Псковской губернии под его начальством, с надписанием имен всех их. Церковь эта по утвержденному его императорским величеством плану ныне уже выстроена, но памятник еще не изготовлен.

Прибавление к части первой «Истории княжества Псковского»

I. Высочайшая грамота, пожалованная псковскому дворянству в 1808 году

Божией поспешествующей милостью Мы, Александр Первый,

Император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, царь Сибирский, царь Херсониса Таврического, государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский и Подольский, князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, государь и великий князь Новгорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всей северной страны повелитель, и государь Иверский, Карталинския, Грузинския и Кабардинския земли, Черкасских и горских князей и иных наследный государь и обладатель, наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Олденбургский, и государь Еверский, и прочая, и прочая, и прочая.

Всем известно, с коликой ревностью и усердием благородное российское дворянство по воззванию нашему подвизалось в образовании земского войска. Знаменитые опыты единодушного его содействия в летописях общественных деяний всегда пребудут незабвенны, и к чести российского имени вместе с памятью происшествий прейдут к позднейшему потомству.

В этом общем подвиге благородное дворянство Псковской губернии, не щадя ни трудов, ни жертв своего достояния, ознаменовало себя отличным соревнованием ко благу общему.

Именем благодарного отечества, воздав в свое время этим достохвальным побуждениям принадлежащую справедливость, признали мы за благо в вящее оной утверждение этой особенной нашей грамотой изобразить благородному сословию дворянства Псковской губернии свидетельство нашей признательности и непременяемого благоволения.

В удостоверение чего мы эту нашу грамоту рукой нашей подписали и государственной печатью утвердить повелели. Дана в Санкт-Петербурге месяца декабря в тридцать первый день, в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот восьмое, царствования же нашего восьмое.

[42] Речь эту и письма графа ко псковичам, так же, как и рескрипт к нему от государя императора и две похвальные грамоты императорские, данные псковскому дворянству и купечеству, присовокуплены в конце сей первой части истории.