– Как бы чего не случилось, – предупредил шериф.
Она пристально посмотрела на него. И, отпирая дверь камеры, шериф промолвил:
– Если что – вопите громче. Я тут поблизости. А ты, Бэрроуз, смотри у меня, не то получишь пулю, – и он запер за ней дверь камеры.
Девушка подождала, пока шериф отошел, и склонилась над заключенным.
– Гип, – пробормотала она, – Гип Бэрроуз.
Померкшие глаза шевельнулись в глазницах, повернулись в ее сторону. Медленно моргнули и неторопливо открылись опять.
Она встала рядом с ним на колени.
– Мистер Бэрроуз, – шепнула она. – Вы не знаете меня. Я сказала им, что вы мой двоюродный брат. Я хочу помочь вам.
Он молчал. Она сказала:
– Я хочу помочь вам выбраться отсюда. Вы хотите вернуться на свободу?
Он долго глядел ей в лицо. Потом глаза его совершили путь к запертой двери и вернулись к ее лицу.
Она прикоснулась к его лбу, к щеке. Показала на грязную повязку:
– Сильно болит?
Он рассеянно перевел взгляд от ее лица к повязке. Потом с трудом посмотрел на нее снова. Она спросила:
– Не хотите ли вы что-то сказать?
Он молчал так долго, что она поднялась.
– Пожалуй, мне лучше уйти. Но вы все-таки не забывайте обо мне. Я помогу вам. – И она повернулась к двери.
Он спросил:
– Почему?
Она вернулась назад:
– Потому что вы – грязный, избитый, никому не нужный… и потому что я знаю, кто вы на самом деле.
– Вы безумны, – устало пробормотал он.
Она улыбнулась:
– О вас здесь говорят то же самое. Значит, у нас много общего.
Он грязно выругался.
Она невозмутимо ответила:
– И за этим вы тоже не спрячетесь. А теперь слушайте меня. Сегодня днем вас посетят двое. Один – доктор. Второй – адвокат. К вечеру вы выйдете на свободу.
Он приподнял голову, и на его летаргическом лице проступили наконец признаки чувства. Оно могло казаться каким угодно, только не доброжелательным. Голос его исходил из недр груди:
– Что еще за доктор?
– Хирург, у вас ведь поранена рука, – ровно отвечала она. – Не психиатр. Вам не придется заново переживать освидетельствование.